Гершензон и Говорадло дали интервью
Опубликовано:: Вт, Янв 7th, 2014

Дуэт «Свитязь» – музыкальные терапевты

Заслуженные артисты Украины Дмитрий Гершензон и Анатолий Говорадло являются универсальными художниками, способными профессионально пародировать знаменитых коллег и быть самими собой в авторских песнях. Кстати, Николай Басков пародию на себя воспринял достойно и пошел дальше всех – на своем сольном концерте в Киеве вместе с дуэтом выполнил смешливую версию «Шарманка»: «Цветут ли цветы «зацветалые», мечтут ли мечты «замечталые». Сначала был ВИА «Свитязь», в разные годы его солистами были Александр Серов, Лилия Сандулеса, Василий Зинкевич. Коллектив гастролировал по миру, артисты имели признание. Но случилось так, что в «Свитязь» остались только двое. Началась новая жизнь. Попутно музыкальная тусовка Украины и России начала жить и творить под пристальным вниманием самых стойких из «Свитязя». При том дуэт является еще и поставщиком песен для известных певцов Украины.

свитязь дуэт

– Анатолий и Дмитрий, в известной песне из мультика есть слова о том, что как корабль назовете, так он и поплывет. Что означают ваши неординарные фамилии – Говорадло и Гершензон?

Анатолий Говорадло: – Я хоть и задумывался над этим, однако почему-то никогда не искал ответа на этот вопрос. Но однажды на станции техобслуживания во время приема заказа интеллигентный человек, который разговаривал на чистом украинском языке, спросил меня: «А вы знаете, что означает ваша фамилия?» – «Нет». – «Я вам расскажу, я этим интересуюсь. У казаков был Говорадло – переговорщик, по-современному – парламентер». Я поблагодарил, сказал: «Вы меня, как говорят, подняли в глазах». Потому что имел другую версию: Говорадло – это тот, кто любит много говорить. Паша Зибров шутит: «Говорадло говорило говорудлою». На самом деле я скорее Спивадло.

Дмитрий Гершензон: – Насколько я знаю, любая еврейская фамилия имеет перевод. Вот один из вариантов. Герш – древнее еврейское имя, украинский Григорий, Гриша. Зон – сын. Итак, Гершензон – сын Герша. Второй вариант. С древнего языка идиш Герш – это олень. Итак, сын оленя. Я всегда говорю: что-то рогатое во мне точно есть. Есть третий вариант. Олень на солнце (зон еще как солнце переводится) или солнечный олень.

– Значит, у вас обоих перспективные фамилии, в которые заложены потенциал.

Дмитрий Гершензон: – Их никто не может запомнить. Обычно говорят: «Это тот, который с этим».

– Дуэт называется в честь величайшего в Украине озера Свитязь и этим все сказано. От людей не из круга музыкантов о вас можно услышать: «Эти ребята хорошо поют и имеют прекрасный репертуар». А кто есть кто – не знают (кроме того, что Анатолий – гитарист, Дмитрий – клавишник). Даже то, что один специализируется на аранжировках, а второй – на написании песен (текстов и мелодий). Как вы к этому пришли?

Дмитрий Гершензон: – Заеду издалека. Я много лет прожил с семьей в Луцке, работал в студии «Олекса», в которую Анатолий все время по любому вопросу имел счастье ездить 270 километров из Житомира. У меня были дети, появился друг – врач-хирург, заведующий детским отделением. Понятное дело, что по вопросам здоровья мы всегда обращались к нему: «Володя, у малого горло заболело» или «У малой щечка напухла». Он консультировал. Когда требовались серьезные профессиональные консультации, он, несмотря на то, что сам много всего знает, обязательно обращался к коллегам: терапевту, кардиологу, стоматологу, урологу и другим. Это говорит о том, что настоящий специалист не хватается за все и чувствует ответственность. Не надо заходить на другое поле. Я проработал тридцать лет бок о бок с Василием Зинкевичем как аранжировщик, он мне не раз говорил: «Слушай, ты придумываешь такие сложные партии. Неужели не можешь песню написать?». Я сказал: «Василий Иванович, рожденный ползать, летать не может. И наоборот». Конечно, я могу из пальца высосать песенку. Это ясно. Такие фитюльки, которые сегодня производят, может написать даже хирург, не то, что аранжировщик. Но я отношусь к этому ответственно.

Только человек с соответствующим талантом способен придумать интересную мелодию, которую я не могу придумать и вы не сможете. Если одному человеку дано аранжировать, а второму писать песни, они должны этим заниматься и профессионально развиваться. Наверное, это главное, почему мы так разделили обязанности “Обязанности. Плюс технический момент. Когда-то мы вдвоем остались. «Свитязь», как большой коллектив разлетелся, надо было как-то выживать. У нас не было возможности позади себя ставить восемь-десять музыкантов, удерживать их финансово (у всех семьи). Почему мы взялись за пародии? Надо было ориентироваться, в частности, на корпоративы. Действительно, стало больше заказов, потому что людям хочется посмеяться. Однако вульгарного юмора мы себе не можем позволить, стараемся все делать интеллигентно, интеллигенция в Украине, слава Богу, пока есть. Так мы прагматично мыслили. Поэтому, когда остались вдвоем, у нас обязанности сами по себе разделились. Анатолий как писал песни, так и дальше пишет. Я как занимался аранжировкой для любого из заказчиков, так же и для нашего дуэта продолжаю этим заниматься. Никто из нас не задумывается утром, что Говорадло надо сделать аранжировку, а Гершензону песню написать. Это как в семье: у каждого свои обязанности.

– Вы, наверное, оба начинали как ресторанные музыканты?

Гершензон, Говорадло: – Да. Это лучшая школа.

– А когда Анатолий взялся за авторские песни?

Говорадло: – В Житомире я играл и пел в довольно известном молодежном кафе. Концерты проходили четыре раза в неделю. Мы имели костюмы, репертуар. В первом отделении, в  частности звучала джазовая музыка. Во втором отделении, когда начиналась развлекательная часть, мы выполняли репертуар заказно-развлекательный. Именно тогда и возникли первые попытки написать что-то свое. Это имело развитие в армии. Я служил после института в Доме офицеров, где мы играли вечера отдыха для семей военнослужащих, а также выезжали на выступления в разные части. Давали концерты для гражданских людей. Но действительно профессионально я взялся за дело в ансамбле «Свитязь», где столкнулся с мастерами, как говорят, высшего пилотажа. Те же песни, которые я выполнял до того со своими коллегами, Дмитрий аранжировал по-другому, они зазвучали совсем не так, как раньше.

– А какие метаморфозы произошли с текстами?

– Ранние мои тексты скорее были зарифмованными словами. «Ты пришла, я пошел …» – такими были песни о любви. Я был молодым и никакую философию вкладывать не стремился, о содержании не думал, для меня главными были мелодия, то, как песня будет выполняться: под роковый аккомпанемент, джаз-роковый, другой… Когда же пришел в «Свитязь» и мы на студии работали с Василием Зинкевичем, я увидел, как он относится к каждому слову, чтобы оно потом выпевалось, было понятно, передавало эмоцию.

SvityazИменно тогда я понял насколько это тонко. Когда мы слышим песню и получаем удовольствие, нам кажется, что это просто так карта легла: вот взял и запел, и все. На самом деле это высокоинтеллектуальный работа, человек все просчитывает, продумывает каждую интонацию, каждое слово, каждую частоту, я уже не говорю о диапазоне и аранжировке. Тогда я понял, что нужен очень серьезный подход и к тексту, начал гораздо серьезнее с ним работать. Потом все равно мелодию и слова мы корректировали. Была тщательная совместная работа и поэтому, наверное, эти песни имели и имеют резонанс, результат нравится людям, потому что их филигранно отшлифовывали.

– Когда спрашиваешь о содержательности песен у молодых артистов, таких, скажем, как Светлана Лобода или Гайтана, слышишь от них «тезис», что текст – это второстепенное, он должен быть предельно прост, самое главное для хита – эффектная мелодия. Однако любая мелодия с тупым текстом обречена на забвение. Нет, упорно утверждают, что песня держится на так называемых крючках.

Дмитрий Гершензон: – Да крючков-то нет! Это они так себе думают, окружение льстит. Я стараюсь держать руку на пульсе музыкальной жизни. Скажем, работаю с аранжировками, а рядом стоит ноутбук и практически все время фейсбук открыт. Что касается наших выступлений, поступают отзывы, друзья, знакомые, незнакомые пишут. Всех мыслящих людей волнует содержательность, они не могут воспринимать концерт по принципу «прикольно или не прикольно». Вслушиваются в каждое слово, в старые и новые произведения, в пародии. И все не могут понять один парадокс, обсуждают его между собой, спорят: что же это за такой в нашей стране формат и неформат, когда неформат собирает аншлаг, а формат сердца не трогает.

Я не хочу называть фамилий молодых коллег. Пусть они соберут аншлаг во дворце «Украина». То, что их крутят на FM станциях, людей совсем не интересует. С подачи продюсера осуществляют ротацию певицы. Однако если песня не попадает ни в душу, ни в мозги, а только в одно место, любые усилия напрасны. Но «форматные» считают: этот раскручен, поэтому двигаются на какие-то вечерние пати. К работникам города и села они не поедут, потому что туда не пригласят, люди не придут на концерт. А на «Свитязь» идут, пусть после этого трудно будет неделю прожить, поскольку сейчас нелегко в нашей стране сводить концы с концами. Человек все равно тратит кровные деньги, чтобы услышать песни для народа в исполнении Оксаны Билозир, Василия Зинкевича. А у так называемых форматных песен, сколько бы их не крутили на эфемках, один путь – в иной мир, потому что в них нет мелодии и поэзии, а только так называемый крючок типа «Ах, мама, мама» или «Европа опа».

Кстати, американский зритель, который вырос на песнях кантри, весьма отличается от нас. С чего обычно состоит текст кантри-песни? «Мне нужны два цента. Где мне взять эти два цента? Может, я пойду к Биллу, возьму два цента? Нет, Билл мне не даст два цента. Итак, дорогие друзья, я закончил песню, потому что у меня нет двух центов». По сути все кантри-песни основаны на таких текстах.

Славянская музыка – другое. Когда-то Борис Гребенщиков сказал: «Славянская женщина, когда на кухне готовит, слушает хороший текст, ее не интересует ни до-мажор, ни ля-минор». Наша песня немыслима без достойного текста и красивой мелодии, которые генетически связаны с «двома кольорами», «Чорнобривцямы». Еще такой пример. Наш гитарист Роман Недзельский и по совместительству муж Оксаны Билозир рассказал такую ​​вещь: «В Киеве на стадионе выступала какая-то рэп-группа. Мощный звук, молодежь свитерами крутит… Мы с Оксаной немного послушали и ушли. Сели в машину. Раз закончился концерт. Выходит молодежь. Нам стало интересно: что же они будут петь после этого рэп-концерта? Открываем окно и слышим: «А старша сестра бодай не зросла…»

Генетика непреодолимая, сколько бы нам не навязывали европейскую или американскую музыку, на которой мы, кстати, учились как музыканты, потому что у нее действительно есть чему учиться. Однако «Запрягайте, хлопці, коні» или «Дивлюсь я на небо» – это наш воздух и украинский человек ищет мелодии именно с таким посылом.

свитязьАнатолий Говорадло: – Мне кажется, что некоторым молодым коллегам просто не повезло в жизни так, как нам, – им мало встречалось профессиональных музыкантов, которые научили бы их правильным манерам, поведению на сцене и в жизни, умению общаться с журналистами. Возможно, у них немалые гонорары, дай Бог им здоровья и этих гонораров. Но хотелось бы слышать на сцене, экране, по радио больше интеллигентных содержательных песен, свежих мелодий. Чтобы песни не вызвали негативных эмоции, а от них становилось светлее на душе, хотелось бы жить дальше и быть оптимистом.

Дмитрий Гершензон: – В любой нормальной стране должны существовать все музыкальные стили и направления, начиная от народной песни и заканчивая хард-роком , трэш-металлом. А люди уже должны выбирать, что им ближе. У нас, к сожалению, для людей, которые прочитали хотя бы три книги в жизни, после 35-40 лет почти нет музыкальной информации, которую они хотели бы слушать для души. Многие наши знакомые не слушают FM-станции, потому что их форматы не волнуют ни сердце, ни разум.

Анатолий Говорадло: – Парадоксальная ситуация сложилась в нашем обществе. Человек заканчивает музыкальную школу, музыкальное училище, консерваторию. На обучение уходят десятки лет. Человек начинает самостоятельно творить. Приходит на радио, а там сидит диджей без музыкального образования, у которого музыка делится на быструю и медленную. И тот невежественный диджей решает: формат это или не формат. В нашей стране должна вырасти объективная критика, сформироваться музыкальные журналисты с профильным образованием, опытом, авторитетом, которые в изданиях могли бы выражать свое субъективное мнение. А много субъективных мнений дадут нам объективную картину. И когда это произойдет, ситуация исправится к лучшему.

– На юбилейном концерте во Дворце «Украина» Анатолий Говорадло забыл текст в песне «Дорогі мої батьки», остановил номер. Однако поразило другое. Толерантность и терпимость коллеги. Дмитрий Гершензон совершенно не обратил внимания на эту накладку, еще и подыграл, спасая ситуацию. Это что, профессионализм или доброе отношение друг к другу? Неужели за годы сотрудничества не возникла обоюдная психологическая усталость?

Дмитрий Гершензон: – Сработали и профессионализм, и доброе отношение друг к другу. Понятное дело, что за многие годы на сцене выработалась устойчивость, организм готов ко всевозможным казусам. Конечно, на репетициях возникают совсем другие реакции, звучат слова не для прессы. Но концерт – это ответственность в первую очередь. Какая может быть недружественная реакция между коллегами на публике? Помню один весьма ответственный концерт. Нас пригласили на 70-летие Луцкой филармонии. Тогда тоже вылетел текст из головы. Затем все наши друзья говорили: «Ну вы и придумали, как всем доказать, что действительно вживую поете». Все подумали, что мы специально это сделали. И во Дворце «Украина» Анатолий начал петь со второго куплета не ради понтов. Было волнение, определенные мысли о том, что впереди еще полпрограммы. Музыкант на сцене должен думать, как шахматист, на несколько ходов вперед. И вдруг казус. Однако взаимопонимание, наработанное за многие годы на сцене (а бывало всякое), это и струна, которая не дает слишком растянуться, она сдерживает. Поэтому на лицах не всегда то, что внутри.

Анатолий Говорадло: – Странность заключается в том, что когда я начал петь второй раз с первого куплета, я забыл второй. И снова запел первый куплет, т.е. спел его дважды. Вероятно, это произошло из-за усталости. Были изнурительные репетиции, и также в день выступления с одиннадцати утра. Плюс концерт длился почти пять часов. У меня было невероятное физическое истощение, снаружи его не было видно, но внутренне тьохкало под сердцем, стоял уже просто на автопилоте, поэтому как автор текста я по частям его помнил, а вместе в кучу сложить не смог.

Дмитрий Гершензон: – Интересно , что Анатолий вернулся ко мне, чтобы я подсказал, а я тоже забыл начисто. Такое случается. Парадокс заключается в том, что на концертах, случайно, весь стадион вместе с нами поет: «Келих терпкого вина…», можно только аккомпанировать и люди споют эту песню до конца. Это означает, что она пошла в народ. И в такой песни забыть текст! При монтаже телеверсии возникла проблема, как увязать кусочки, чтобы получилась полноценная песня с первым и вторым куплетом. А на концерте зрители все простили, за что мы им очень признательны.

– Расскажите о хохмах и казусах во время выступлений.

– В концертные залы люди приходят адекватные, а вот на Дне города или на каких-то многолюдных праздниках всякое случается. Некоторые выскакивает на сцену, хотят с нами потанцевать, обнять, поцеловать.

Дмитрий Гершензон: – У них просто праздничное настроение. Правда, в Павлограде на Дне города местные ребята так хорошо праздновали, что мы потом едва уехали, не порезав шины, потому что столько бутылок было разбитых. Все артисты попадают в такие ситуации. Относительно хохм. Когда-то «Свитязь» был большим коллективом, аккомпанировал кассовому артисту Василию Зинкевичу. Выступали на больших и маленьких площадках с двумя-тремя концертами в день. Ночевали в отелях иногда по два часа и автобус вез нас в другую область. Итак, маленький отель в райцентре (что хуже, тем больше пафоса и придирчивости). Рисованные коврики на стенах. Горничные свирепствуют, их не интересует артист ты или нет. Два парня из нашей духовой группы, спят, не раздевшись. Снизу раздается крик: «Ребята, автобус! Поехали». Горничная моментально начинает проверять номер. «Да мы ничего не трогали, не успели», – говорят ребята. – «Секундочку. Да… стаканы на месте, графины на месте, полотенца есть. А где вешалки» – «Какие вешалки» -«Шесть вешалок, вы что? Украли? – «Мы не брали». – «Ничего не знаю, смотрите, нет. Платите за вешалки» Пришлось платить. Не позориться же из-за этих вешалок. Тут крик снизу: «Стоп, стоп, это не наш автобус! Еще ждем». Ребята возвращаются в номер. Горничная перестилает, убирает, уходит. Один говорит: «Валера, что за вешалки?». Посмотрели, а в конце ниши эти шесть вешалок висят. «Слушай, нас просто обули на ровном месте. Давай заберем эти вешалки, если мы уже заплатили за них». – «Давай». Спустились вниз, сели в автобус, подъехал. Раздается крик: «Опять украли» – «Что украли» – «Вешалки» – «Мы же заплатили». – «Да я же другие принесла, пока вы туда-сюда». Оказалось, что горничная действительно новые вешалки принесла. А ребята именно их и прихватили.

– Накладка налезла на накладку…

– Многие всякого было. Вот пойдем на пенсию, возьмемся за мемуары, отдельный раздел назовем «Приколы».

– Существует термин «нафталин». Его употребляют по манере пения и убогим аранжировкам, когда запев и припев выполняют под копирку, без всякого развития и интересных «отклонений». А вот Василий Зинкевич использует роскошные аранжировки, особенно поражает песня «Козацькому роду нема переводу».

Дмитрий Гершензон: – Мы ее назвали географией Украины. Там упоминается Буковина, Гуцульщина, Подолье, Полтавщина …

– Это – просто песня-симфония. Как по мне, три критерия, которые выделяют хорошую песню: великолепные мелодия и текст, причудливое аранжировки и фирменное звучание.

Анатолий Говорадло: – Все песни Василия Зинкевича за последние тридцать лет аранжированы Дмитрием Гершензоном. Кстати, в Интернете есть разные отзывы о нашем юбилейном концерте во Дворце «Украина». В основном хвалят, но есть несколько комментариев, в которых пишут, что «Свитязь» был неинтересен, а концерт состоялся только благодаря Василию Зинкевичу, Оксане Билозир, Иво Бобулу, Яну Табачнику, Татьяне Недельской. Но при этом забывают, что Оксана Билозир пела наши песни «Кафе» и я «Не вірю тобі», это фрагменты альбома, который мы когда-то написали для Оксаны. Василий Зинкевич пел свои лучшие песни «Скрипка грає» и «Червона рута» в гениальных аранжировках Дмитрия Гершензона. Владимир Данилец также пел песню, аранжированную и записанную на студии Гершензоном. Поэтому если оценивать успех, только учитывая гостей, то все равно это наш успех, потому что мы к нему приложили руку. Дмитрий Гершензон: – Претензии преимущественно сводились к тому, что мало нового, старая программа. Но на юбилейном концерте мы пытались показать лучшее из того, что у нас есть. Потому что если будем показывать принципиально новое, это не означает, что оно лучше. Знакомый мне написал: «Ты – не десять долларов, чтобы всем нравиться». Некоторые пришли специально на новое (такие песни были у нас), многие думали, что мы только пародии поем, для них было открытие, что мы поем лирику. Главное, что продолжается творческое движение, а конкретное творчество, если оно настоящее, кому-то нравится, кому-то – нет. Разные люди.

свитязь дуэтАнатолий Говорадло: – Каждый человек может на нашем сайте оставить коммент, пусть и не в нашу пользу, в любом случае это означает, что мы каким-либо образом волнуем, потому, что равнодушный не будет тратить даже пяти минут на коммент.

Дмитрий Гершензон: – Один из наших поклонников написал: «Это же надо было высидеть весь концерт, который не нравился, чтобы, наконец, услышать Василия Зинкевича». Все нормально. Человек должен высказаться, пусть критично.

Анатолий Говорадло: – Честная критика требует быть все время в форме. Не обольщайся, не думай, что тебя все будут гладить по шерсти. Это заставляет совершенствоваться.

– В Дворце «Украина», мягко говоря, сложная акустика. Как вы ее укротили?

Анатолий Говорадло: – Благодаря нашим друзьям, которые помогали нам в проведении концерта. Причем они перед нами не ставили никаких материальных требований, сказали: «Мы просто хотим, чтобы у вас было классное звучание». Так поступил Юрий Лич – известный всей Украине звукорежиссер, Валерий Болотов – главный звукорежиссер дворца “Украина”. Каждый музыкант, который стоял на сцене, поставил материальное на второй план, на первом месте было желание сделать качественный продукт. И это удалось. Мы безгранично благодарны клавишнику Александру Сошальскому, гитаристу Роману Недзельскому, молодому барабанщику Антону Степаненко, саксофонисту Сергею Цымбалу. Ну, и, конечно, нашим сыновьям – Игорю Говорадло и Вове Гершензону. Это действительно классные музыканты, которых мы зажгли своей идеей.

Итак, проект во Дворце «Украина» был успешен. Мы надеемся на то, что вся наша команда музыкантов и звукорежиссеров в дальнейшем будет работать в таком ключе. Уже в плане новый концерт во Дворце «Украина», поэтому наши поклонники будут иметь возможность опять же живьем увидеть «Свитязь» в другом ракурсе.

– Во время вашего концерта рядом со мной сидел казацкий генерал. Он был в костюме удивительной красоты – с лампасами, узорами и звездами, вышитыми золотом и серебром. Груди были разукрашенные разнообразными наградами-орденами. Странное дело, когда вы пародировали воровскую «Мурку», он с восторгом пел ее от начала до конца. Затем безумно аплодировал. Когда я к нему обратился на украинском, оказалось, что казачий генерал разговаривает только на русском. А теперь вопрос к вам. Музыканты обычно идентифицируют себя людьми мира. А вы – космополиты или считаете себя голосом Украины?

Дмитрий Гершензон: – Наверное, о чем-то говорит то, что я до сих пор никуда не уехал, хотя люди моей национальности по-прежнему выезжают из Украины. Даже из моих родственников здесь никого не осталось. Вот приезжала сестра на концерт специально из Израиля. Моя жена Лора Шевченко – украинка. Дочь и сын свободно общаются на украинском языке с детства (мы жили в Луцке, где на русском почти не говорят). Думаю, я ответил на вопрос, кто я по своей натуре. Богдан Бенюк меня называет еврейско-украинским националистом. Он шутит, это Богдан националист, а я был и останусь просто сыном Украины. Даже если мне придется на пенсии поехать в теплые края для того, чтобы погреть свои кости, все равно я останусь сердцем и душой здесь.

Анатолий Говорадло: – Моя фамилия говорит сама за себя, я не могу себя чувствовать никем иным кроме украинца. Дети, жена, вся моя родня здесь. Сердцем и душой я переживаю за Украину, хочу, чтобы было согласие. Ищу вместе с единомышленниками рецепт, как сделать, чтобы мы нормально, цивилизованно жили. В фейсбуке я нахожу много агрессивных комментариев относительно украинского языка и украинцев. Как-то обратился с просьбой: «Объясните мне свою позицию, я хочу понять, почему вы так реагируете». В итоге понял, что нет ничего конкретного, есть только эмоции. Такого человека никакая аргументация не переубедит.

– Биологическая агрессивность …

– Наверное. Этот серо-черный период просто надо пережить. Как? Нужно настоящих украинцев воспитывать в наших детях. И политика государства должна быть настроена на то, чтобы у молодежи не было подобного антагонизма. А в поколении, которое извините, доживает свой ​​век, следует культивировать компромиссы. Новую Украину необходимо строить на новом поколении, прививать ей европейские взгляды и моральные ценности. Мне кажется, этот процесс уже необратим, выстраивается новая Украина, наши дети уже не пугаются украинского языка, наоборот сегодня модно быть украинцем, разговаривать на украинском языке. Мои дети в семье, с друзьями общаются обычно на украинском. Это маленький шаг вперед. Придет время, когда мы будем нормальной цивилизованной страной, и все нынешние недоразумения уйдут в прошлое. И некоторые наши песни, возможно, останутся, их будут петь в другой интерпретации, они кого-то будут волновать, потребуются.

– Происходит колоссальная дебилизация нашего населения. Юмористы грешат грубостью, вульгарностью. А работает внутренний цензор в вас, особенно в пародиях? Чтобы это была игра ума, а не дешевая пошлость. Как вы с ней боретесь с низким в себе, чтобы не подыгрывать публике?

Дмитрий Гершензон: – Не скрою, когда нас приглашают на корпоративы, банкеты, нам довольно часто заказывают «сюрпризы», чтобы сделать приятное имениннику. Что-то рассказывают родные. Когда поешь об известном артисте, нельзя ошибиться неделикатностью. Но даже если все присутствующие близко знают человека, нельзя себе позволить чрезмерную фривольность. Мне понравилось, как сказал Ян Табачник: «У вас такой опасный жанр, но, к счастью, у вас все находится выше пояса, там, где душа». Мы стараемся не перегибать палку. По этому поводу возникает немало споров. Бывает, в процессе придумывания смеемся-заливаемся, потому что действительно смешно, а потом убираем это. У нас есть пародия на Олега Газманова, люди ее с хохотом воспринимают, но она высосана из пальца, в ней обыгрывается строчка: «Я сегодня не такой, как вчера… » -«Я не то что не такой – никакой!…» И далее:« Я бухал, гудел… ». На солидном концерте во Дворце «Украина» мы сняли эту пародию, сердце было не на месте. Рядом с таким песнями как «Дорогі мої батьки», «Донечка маленька», «Пусть небеса хранят тебя, мой сын» петь такие вещи как як «бухал, гудел» нежелательно. Надеюсь, что наш внутренний цензор и в дальнейшем будет позволять играть-петь на грани фола, но не фолить.

– Тексты пародий пишет Анатолий?

Анатолий Говорадло: – Как раз в пародиях больше находок Дмитрия, чем моих, он более остроумный. Стремимся давать какие-то намеки, чтобы юмор был тонкий, а не в лоб. Пусть человек сам дорисовывает ситуацию, которая вызывает смех.

Дмитрий Гершензон: – Когда мы придумываем очередную пародию, представляем, что поем в присутствии ее героя. Это присутствие не дает возможности за глаза высказывать обидные вещи. Все артисты, особенно украинские, это наши друзья, которые обязательно пародию услышат, мы не сможем ничего скрыть. С другой стороны, не хотим быть беззубыми. Скажем, на Андрея Данилко у нас есть острая пародия – на его песню со словами «Ще не вмерла Украина…» Когда мы впервые ее услышали, нас как внутренних патриотов передернуло: нельзя глумиться над гимном, это кощунство. Я не представляю, чтобы в советское время кто-то запел на мотив развеселой гоцалки «Ой, Союз мой нерушимый…». Мы отреагировали словами: «Сколько же нужно выпить водки, чтоб такое написать?» Автор слов этой песни как-то подошел к нам и сказал: «Ребята, я кстати, не пью вообще». Мы ответили: «Мы же не на личность наезжаем, а на поступок и творчество».

Анатолий Говорадло: – Бывает, кто-то у кого-то ворует мелодию. Часто это случается не специально, автор иногда даже не подозревает, что его произведение похоже на чье-то другое. Мы на это открываем глаза.

– Не обижаются на пародии?

Дмитрий Гершензон: – Зачем к правде апеллировать? А начинающий артист раскрутил какую-то ОДНУ песню, когда еще сможет оказаться в одной компании с Зинкевичем или Билозир? Только в наших пародиях. Когда мы взялись за пародии, относились к ним только как музыканты: в основном искали какие-то музыкальные ходы. Музыканты всегда прикалываются, скажем, на свадьбах могут на ходу сыграть одну песню, а закончить другой. Всегда говорят: «Нот всего семь, а кушать хочется всем». Впоследствии мы поняли, что публику все же надо брать не музыкальными тонкостями, а текстом, потому что далеко не все знают, кто взял у Баха, а кто у Бетховена.

– Кто придумал импрезу с награждением вас во Дворце «Украина» казацкими орденами?

Дмитрий Гершензон: – Казацкие генералы сами и придумали. Я каждое лето езжу к родственникам в Израиль, они меня там нашли, сказали: «Мы хотим во время концерта вручить вам награды». Я ответил: «Не могу взять на себя ответственность. У нас есть режиссер-продюсер наших концертов Юрий Квеленков. Вот вам номер, звоните к нему». Я думал, что награждение пройдет по-военному лаконично. А на сцену вышло много козаков.

– Из-за шума немало зрителей это действо восприняли негативно.

Анатолий Говорадло: – Сейчас очень непростое время. Вот вышли люди, которые нас наградили какими-то непонятными орденами. Я не хочу их обижать, но мне почему-то показалось, что это был больше пиар для них, чем нужно нам. Если вышли на сцену нас приветствовать, то, по крайней мере, надо было перед тем прочитать наши фамилии, чтобы их произнести. Для меня было не понятно, что это за организация, казаки.

Дмитрий Гершензон: – Наверное, еще был не очень удачно выбранный момент на концерте. Мне потом звонили и писали в фейсбуке: многие подумали, что это просто какой-то пародийный номер.

Анатолий Говорадло: – Когда они вышли с орденами, Дима с залом пошутил: «Мне бы еще коня к этим наградам». Как бы там ни было, но в любом случае эти люди хотели как лучше.

Дмитрий Гершензон: – Каждый по-разному видит свою миссию в восстановлении Украины. Кто-то видит свою миссию в роскошных лампасами, кокардах. С другой стороны, нам столько лет не хотят давать званий народных артистов, что пусть хоть какие-то ордена дадут (смеется). Когда-то Яну Табачнику на аллее звезд возле Октябрьского Дворца сказали: «Ян, у тебя столько уже звездочек, зачем тебе еще ​​одну». Он ответил: «Как на что? А на подушечку». Поэтому, может, наши наградные кресты когда-то на подушечках понесут… (смеется).

Анатолий Говорадло: – По чести говоря, регалии для нас не так уж и важны. Однако благодарим этих людей.

– Арендная плата за Дворец «Украина» безумная, кажется 260 тысяч гривен уже перевалила. Неужели концертом реально эту сумму перекрыть и что-то заработать?

Дмитрий Гершензон: – К руководству Дворцом «Украина» пришла новая команда во главе с Михаилом Кулиняком и его заместителем Юрием Квеленковым, который знает украинский шоу-бизнес не понаслышке, потому что сам его выстраивает. Мы впервые в жизни почувствовали себя артистами, которые не думают ни об аренде, ни об организационных проблемах. Кулиняк и Квеленков сказали: «Ребята, мы хотим сделать так, чтобы двери Дворца искусств, который называется «Украина», а не «Вселенная», наконец открылась для украинских артистов». Приятно, что мы стали первой ласточкой в этом смысле. И мы знаем, что теперь в планах артисты, которых действительно любит публика.

Кулиняк и Квеленков придумали, как раскрутить наш концерт. Все силы бросили на то, чтобы не было ни одной FM-станции, сайта или газеты, которые обошли это событие. Они все сделали, чтобы на украинских артистов был аншлаг.

Анатолий Говорадло: – Действительно, этому аншлагу мы обязаны Юрию Квеленкову и Михаилу Кулиняку, который дал добро на проведение концерта. Причем они все риски взяли на себя. Если бы вдруг не были проданы билеты, это были бы преимущественно их проблемы, чем наши. Мы счастливы, что зрителей было море, и весь коллектив, который работает во Дворце «Украина», остался доволен. Все по-честному, все открыто.

– Значит, материально и вас не обошли?

– Да. Мы благодарим, очень довольны. Дай Бог, чтобы у всех наших коллег подобным образом складывались концерты.

свитязь дуэтДмитрий Гершензон: – Во Дворце большой штат и люди, наверное, привыкли несколько к другой системе работы, особенно молодежь к украинским артистам скептически относится. После концерта «Свитязь», когда они увидели, что может быть что-то действительно настоящее, без понтов, без растопырки пальцев, они сказали: «Давайте проводить концерты чисто украинских артистов. Мы работали с удовольствием. Все было клево, артистически, звук по-настоящему живой, а не только на афишах задекларированный…».

– А за телетрансляцию вам заплатили?

Дмитрий Гершензон: – Нет. Пока наша страна не вышла на тот уровень, чтобы артистам платить за телетрансляции. Однако мы – это и есть наша страна, что здесь поделаешь. Конечно, артист должен чувствовать, что это его продукт и он составляет контент и прибыль телекомпании, и таким образом он действительно будет чувствовать себя суперзвездой не на бумажке, а на самом деле.

Анатолий Говорадло: – Внутренне я всегда удивляюсь положению вещей в отечественном теле- и радио пространстве. Когда ты приходишь в магазин, тебе на шару ничего не дают, за любую вещь ты должен платить. А отснятый продукт, который стоит бешеных денег, мы должны отдавать просто даром, артисты поставлены в такие условия. Такое авторское право. Сколько можно об этом твердить?

Артист вкладывает в свой ​​труд (т.е. в произведение) время, талант, мастерство, деньги, а радиостанции и телеканалы, кафе, рестораны, торговые и развлекательные заведения и т.д. пользуются этим бесплатно. Почему-то никому не приходит в голову пойти на авиазавод и взять себе самолет или у соседа забрать овощи и доить его корову. А музыкантов, простите, доят. И мы, как и скатерть-самобранка, производим светлую радость, которая вызывает у людей желание жить, работать, творить.

Владимир КОСКИН

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий