Олег Скрипка: "Мне не нужна эта война и Майдан тоже не был нужен"
Опубликовано:: Сб, Апр 25th, 2015

Олег Скрипка: “Мне не нужна эта война и Майдан тоже не был нужен”

Что вас задело в “Моя русалка, моя Лореляй”, почему вы согласились на участие в фильме вообще?

44

То, что это моя первая немузыкальная, полностью актерская роль. Фильм Наны – это полнометражный серьезный фильм, в котором я не играю музыканта, ничего не пою. Более того, до нашего знакомства Нана не знала моей музыки и просто восприняла меня как актера, когда взяла на эту роль. Уже потом я подарил ей свои диски, и она послушала мою музыку.

Мне очень помог опыт работы перед камерой, опыт театральной студии. Но это же на сцене я сам себе хозяин, а в случае с кино я понимаю, что мне надо быть помощником режиссера, максимально понять его идеи и надежды. С Наной было очень комфортно – в определенных моментах мы были на одной волне, ведь мне важно в каждом персонаже, в каждом человеке найти светлую сторону. Так случилось и с моим героем – на половину милиционером, наполовину мафиози. Этот персонаж думает, что знает жизнь, он такой себе делец местечкового сорта. Но по сюжету он попадает в ситуацию, которая выбивает его из привычной жизненной колеи: он влюбляется и в нем просыпается человечность, появляется благородство.

Как вы готовились к роли? Был ли длительный репетиционный период?

В том-то и дело, что мне Нана не позволила подготовиться. С одной стороны, мне было удобно, при гастрольном графике не было особо времени на подготовку, но потом я начал волноваться и писать мейлы: “Дайте текст”. Впрочем, текста не было. Приехал уже на площадку, утром уже съемка – а текста до сих пор нет. В 8 утра получаю несколько страниц с текстом на сегодняшний день.

Потом уже оказалось, что у Наны стиль такой: она нарочно запретила давать актерам тексты заранее. Это ее метод. Я знаю, что есть такой актерский прием, если ты не очень хорошо знаешь текст, то сильно концентрируешься на своем персонаже, и поэтому получается живая игра – когда ты свои фразы говоришь в живом общении, а не повторяешь сухой заученный текст.

Насколько я знаю, вы являетесь поклонником той позиции, что украинское кино должно быть на украинском языке. “Лореляй” снята на русском. Не возник ли у вас диссонанс, когда вы начали работать над фильмом?

Этот фильм делался еще до Майдана и до войны, когда еще не было хорошей конъюнктуры для развития русскоязычного кино. Сейчас она есть. Но тогда я, конечно, поднял вопрос украинского языка и того, будет ли украинская озвучка у фильма. Но финансирования на это уже не хватило. Поэтому мы вышли в прокат на русском языке. Но это ничего – со временем у нас появится больше русскоязычного кино.

А как вы относитесь к мнению о том, что необходимо снимать украинские фильмы на русском языке?

Этот вопрос меня просто не интересует, честно говоря. Я – за украинский язык.

Зачем нужен украинский язык? Чтобы не было войны. Все. Есть очень простая статистика: наиболее русскоязычные регионы Украины сейчас под оккупацией.

Но и следует понимать, что сегодня русскоязычный мир, выступает против путинского режима и в дальнейшем, я уверен, станет основой для того, чтобы территория этого режима стала значительно меньше.

Ваша позиция относительно украинского языка совпадает с позицией и риторикой нынешнего главы Минкульта. Скажите, есть ли у вас вообще какой-то контакт?

Вячеслава Кириленко я знаю еще со времен Оранжевой революции: мы вместе были на сцене, общались. Но сейчас я с ним не общался лично. За несколько недель планирую это сделать в эфире программы “Минкульт”, от которой получил приглашение. Ведь мне, как артисту, безусловно, есть чем апеллировать к министру культуры.

У нас была идея пригласить его на французские вечерницы.

Но, честно говоря, я демотивирован общением с министрами культуры. Я просто устал с ними общаться, потому что до сих пор это была пустая трата времени.

Пока должность министра культуры была чисто декоративная, а структура Минкульта построена таким образом, что ничего сделать с их содействием просто невозможно.

А что вы имеете в виду под “сделать”?

Скажем, сделать так, чтобы фильм “Лореляй” вышел на украинском языке. Чтобы те, кто делает фестивали, перестали попрошайничать, как мы попрошайничаем. Чтобы, наконец, музыкальные СМИ заработали на пользу Украине – и этот шансон перестал разрушать нашу уязвимую психику. Очень много вопросов к Минкульту. Наконец, надо сделать так, чтобы украинские артисты могли выступать в государственных концертных учреждениях – например, во Дворце “Украина”, и не платить бешеные деньги за то, чтобы туда попасть.

Какая судьба “Країни мрій” в этом году? Будете ли вы продолжать краудфандинговую кампанию или она не оправдала себя в прошлом году?

Частично оправдала, но в этом году мы ее не проводим, так как мода на краудфандинг прошла.

К сожалению, в этом году “Країні мрій” трудно поддержать статус международного фестиваля: мы просто не можем привезти зарубежных артистов. Если раньше наш бюджет был маленьким, то сейчас его вообще почти нет. Государственного финансирования никогда не было особенного, всегда были спонсоры, но теперь и бизнесу не сладко.

Я помню, что год назад вы говорили, что ВВ не может путешествовать восточными областями, в Крыму у вас не было концертов. Но сейчас на не оккупированном Востоке – большой патриотический подъем. Изменилась ли ситуация с вашими концертами?

Мы много выступали в Днепропетровске в прошлом году – это были околовоенные выступления.

На самом деле, мы с “ВВ” были последней украиноязычной музыкальной группой, которая дала концерты в Донецке и Луганске перед началом войны. Мы выступали там в 2013 и 2014 годах.

У нас был концерт в Донецке уже тогда, когда там была захвачена ОГА, – была куча людей, многие из них в вышиванках (гораздо больше даже, чем в других городах Украины), какой-то парень сделал девушке предложение.

Было очень круто, это был конец нашего тура, и мы поехали с очень положительными чувствами с Донбасса. А потом началась эта мясорубка.

Потому это ложь, когда российские СМИ говорят о том, что Луганску и Донецку не нужна украинская культура.

Но все будет хорошо со временем. Потому что многие луганчане и дончане, которые сейчас в Киеве, очень украинонаправлены. Все вернется к нормальной жизни, но через большую боль.

Несмотря на эту боль, за последний год многие из нас сделали немало открытий для себя в Украине – люди начали путешествовать, изучать страну, покупать товары украинских производителей и так далее. У вас были какие-то такие персональные открытия?

Я все свои открытия сделал в 20-25 лет. Я много вещей понял еще давно, но многие украинцы нуждаются сегодняшних испытаниях – чтобы открылись глаза. Мне это не нужно – не нужна эта война и, я даже скажу больше, Майдан тоже был не нужен. Поэтому меня и упрекали, будто я не был на Майдане.

Я помню ваше выступление на Майдане – его не очень хорошо восприняли.

Оно было плохо воспринято, потому что я вышел и сказал: это опасно, будет кровь. Так и произошло. Понятное дело, что сейчас происходят позитивные изменения, но из-за большой крови. Наше общество переживает изменения из-за страшной лихорадки.

Поэтому я для себя ничего нового не открыл. Я недавно послушал свой альбом 2000-го года, “Файно”, там есть песня “Мир”. Эта песня полностью описывает события 2013-2014 годов. Так получилось, что собственный кризис я пережил еще тогда.

А сейчас я пою о чудесном мире, он действительно прекрасен. Посмотрите на эти афиши по городу: В.В., Ярмак, Козак Систем, Орест Лютый – сколько качественного украинского рока. На классику люди стали больше ходить. И это еще не заработало Министерство культуры, и не появилось украинское государство. Я считаю, что государства у нас еще нет, но будет в 2017 году – с новыми выборами появится государство, будет работать на украинцев. Вот тогда у нас будет расцвет, на который мы сами даже не надеемся.

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий