20.02. День подвига
Опубликовано:: Вт, Фев 24th, 2015

20.02. День подвига

Почему они шли вперед, спросите? Разве не знали, что снайпер стреляет?

den220.02. Это день большой и чистой жертвы. День, когда мы теряли. День людей, которые заплатили своей жизнью за то, чтобы мы жили по-другому.

…20 Февраля 2014 года. Киев, ул. Институтская. Кульминация революции.

Вот их уже трое, пятеро, десятеро. В одежде, почерневшей от копоти, в строительных касках, прикрывшись деревянными щитами, – идут.

Свист пули. Рухнул тот, что пот с глаз вытирал. Еще один. Не слышал, как мать закричала: “Сын!” – И без сознания упала посреди комнаты.

Видела потом мать, как ее сына убивали. Вся страна видела. Стонала, седела, кричала перед экранами телевизоров – юных, совсем еще ребят снайперы расстреливали. Безоружных.

А те ребята, прикрывшись деревянным щитом от автоматов и снайперских винтовок, шли вперед. Как настоящие воины.

Вот еще один упал. Другой побежал за ним. Без щита. Без оружия. Втянул голову в плечи, так, будто бы это могло защитить, и бежал под пулями. Схватил товарища за ноги. Не думал, раненого или убитого забирает. Не прятался. Не останавливался. Уже расправил плечи – тянул друга залитой кровью мостовой, как самое дорогое сокровище.

Помните эти телевизионные кадры? Мы их все помним. Они выжгли в наших сердцах поле, и рана будет еще кровоточит во многих поколениях. Это было в Киеве, на Майдане, год назад, 20 февраля.

Еще совсем безусые, в строительных касках, с деревянными щитами, которые были окрашены их кровью, они изменили историю Украины. Там, на улице Институтской, они погибнут – почти все.

– Его надо убрать! Еще двоих! Но нести, нести! На щит! Ребята, на щит кладите! – Лица еще бритва не касалась. Вытер рукой пот с глаз, взял щит и пошел, куда звал: друга вынести.

Он еще совсем безусый, шел с тем щитом деревянным, с тонкой фанеры. И еще один с ним. Также юный. В брюках и куртке, в которых девушек танцевать приглашал. И нес щит, чтобы друга вынести раненого. А друг, такой же безусый, как и те двое, уже припал щекой к земле. К тому куску брусчатки, который защищал. Шаг за шагом боролся, вырывал каждый метр. Отвоевывал, как умел.

Он не знал высоких слов. Он из того поколения, которое никогда не рвало на груди вышиванку, крича о любви к своей земле. Он просто любил ее. И защищал живым и мертвым: раскинул руки, лежит. Теперь никто, ни один снайпер ее у него не отберет.

Чего они шли, спросите? Разве не знали, что снайпер стреляет?

Знали. Хорошо понимали, что там смерть, что могут убить. Шли, потому что не умели по-другому жить. Не могли оставить друга, который упал.

Олег Ушневич – он был в зеленой каске. В белой – Рома Гурик. Девятнадцать лет было Роману. В шлеме – еще один Роман. Точин его фамилия, отец двоих детей. Школу сегодня его именем назвали. В серо-голубой каске – Роман Варяныця. Олег приехал в гости на Рождество с заработков.

Вон, на передовой, недалеко от ног “беркутовцев” лежит, истекая кровью, Володя Гончаровский. Ему кричали: “Не беги, застрелят!” Но Володя слышал только крик раненого юноши. Одного успел вынести, вернулся за другими…

– Передо мной бежало пятеро пацанов. Через секунды они все лежали. Одного я нес за живот, как сумку. Не слышал, тяжелый ли. Знал лишь, надо идти быстрее, потому что кровью истечет…

Жена Володи Гончаровского говорит, что он кричит во сне. Мало что помнит Володя. Только события с Майдана – как будто это было вчера. Когда бежал выносить остальных – пуля в спину. Поднялся, чтобы идти дальше, снайпер попал в позвоночник.

Ваня, с русской фамилией Пантелеев, уже бежал к Володе. С Краматорска Иванко. Поэт, музыкант из “Неба Минуса”. Имел псевдо “Кармен”. Не добежал Иванко. Упал от снайперской пули мертвым. И Евгений Котляр, синеглазый романтик из Харькова, который более всего любил горы, также погибнет. Евгений прикрывал раненого Володю Гончаровского. Своим телом прикрывал и щитом деревянным.

На этих жутких фотографиях, что снимали окровавленными камерами журналисты, есть Юрко Кравчук в камуфляже, а в зеленой каске – Иван Раповый. Эти ребята вынесли с поля боя не одного собрата, были тяжело ранены. Выжили ребята!

– Врач сказал, что я родился в двух бронежилетах и ​​каске, – улыбается Ваня Раповый. Пуля попала в грудь, прошла в двух сантиметрах от сердца, разорвала легкие, сокрушила ребра и вышла в области поясницы. – Мы вместе с Иваном Пантелеевым вытаскивали раненого. Ваню убили, я – выжил. Спас меня парень из Днепропетровска, – вспоминает Ваня, отец двоих детей. Тот парень также на фотографиях с Майдана. В шлеме медика он. Евгением зовут. – Как разрезал на мне майку, то шутил на русском: “Вот видишь, а говорят: здесь одни бандеровцы”. Сказал, что я – десантник, поэтому должен выжить.

Чтобы Ваня не истек кровью, Женя зажал ему рану на груди рукой. Так и держал, сидя у раненого под пулями. Бог сберег их. Евгений Воленко сейчас на войне. Приезжал летом. Привозил убитого друга.

Женя – воюет, а Иван перенес две операции в Киеве. Затем лечился во Львове, в Польше. Собирает для фронта автомобили, термобелье и другие нужные вещи. Кашляет, трудно дышать Иванку. Когда-то служил в десанте.

– Я по специальности сам снайпер, работал в милиции. Хорошо знаю, как работают милицейские и военные снайперы. Стрелявшие на Институтской действовали иначе. Они заманивали людей в ловушку, стреляя по ногам собратьев. И когда мы шли их забирать, тогда уже все доставали пули в грудь и голову. Меня спрашивают: а чего вы бежали, это же бессмысленно?! Нет, не бессмысленно. Пришлось идти, должны были спасать. Если бы не шли, как бы мы жили после этого?

Они все, кто выжил, стали побратимами. Сергея Трапезуна из Хмельницкого спас Юрий Кравчук. Сергей – учитель химии. – С Юрой Кравчуком и Игорем Фльорком, студентом из Львова, которые вынесли меня, часто видимся, приезжают. После тех событий мы стали родными людьми, – говорит Сергей.

Брат на войне, а Сергея раны не пускают. Нога пухнет, опять надо на операцию.

– Я говорю с детьми о тех событиях, о войне. Рассказываю им, почему так важно для человека воля, почему мы должны бороться. Они меня понимают…

Среди выживших и Максим Попов. Инженер, не медик по специальности, но спас не одну жизнь. Он также на фотографиях. Возле Устимка Голоднюка. Девятнадцать только Устимке было. Не успели тогда спасти. Подбежали, а вынесли уже мертвым. Сейчас Максим собирает сведения о погибших и пропавших воинов АТО, ведет книгу памяти. Благодаря ему матери и жены узнают о своих родных. Максим часто вспоминает Андрея Юркевича из Тернополя. Он на Майдане носил красный камуфляж. Сохранилось фото, где возле Юркевича – Николай Панькив, также в камуфляже. Николай вытаскивал раненых, пуля попала в грудь. Истек кровью молодой отец двоих детей.

Андрей Юркевич пошел к своим друзьям, туда, где на карауле у Бога стоит Небесная сотня, этой осенью. Он погиб на войне, на Донбассе. Андрей был одним из тех, кто выносил из-под пуль Володю Гончаровского.

– Я шел за справедливость, и буду идти до конца, пока буду жить, – говорит Володя. За себя, говорит, за Николая Панькова, Устимка Голоднюка, Иванка Пантелеева, всех, еще совсем безусых ребят, которые на щитах выносили товарищей с поля боя. На тех деревянных щитах, с которыми шли на верную смерть за достойную жизнь своей страны.

…Чего они шли вперед, спросите? Разве не знали, что снайпер стреляет?

Знали. Но не могли по-другому. И сейчас они с небес смотрят на нас.

Ирина Львова, Светлана Мартынец, “Экспресс”

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий