На линии огня или Жизнь в прифронтовых поселениях Донбасса
Опубликовано:: Пт, Окт 7th, 2016

На линии огня или Жизнь в прифронтовых поселениях Донбасса

Почему десятки тысяч мирных жителей вынуждены оставаться на линии фронта на Донбассе?

bd5961c8-d374-4d5e-b9ea-38bc7cc3b6de_w987_r1_s

Тема войны на Донбассе после так называемого “перемирия” уже почти исчезла с первых полос европейских изданий. Однако агрессия России против Украины продолжается. Даже спустя более чем два с половиной года с начала конфликта, на линии фронта остаются десятки тысяч мирных жителей.

Как живется в домах, где нет окон, а крыша и стены почти ежедневно прошивают осколки и пули? Почему под обстрелами продолжают жить семьи с маленькими детьми? Как им помочь?

Об этом Польскому радио рассказали защитники прав человека, которые недавно вернулись из населенных пунктов, разделенных линией фронта.

В конце августа 2016 года группа правозащитников из Украины, Польши, Германии, России и Беларуси посетила девять украинских поселений, лежащих непосредственно на линии фронта (а именно Авдеевку, Станица Луганская, Счастье, Золотое и др.). В некоторых из этих населенных пунктов линия противостояния проходит прямо по одной из улиц.

Тысячи людей уже годами живут в полуразрушенных домах. Они лишены самых необходимых вещей, – констатируют правозащитники. Ко многим городкам не ходит транспорт, даже выезд за продуктами на рынок превращается в настоящую проблему. Жители части фронтовых сел не имеют доступа к больницам и школам, – говорит Ольга Саламатова из польского Хельсинского фонда прав человека.

«Туда трудно доехать. Там не хватает медицинской помощи, в некоторых районах ее просто нет. На несколько поселков, между которыми 10-15 километров, один фельдшер. И ездить он должен по территории, что обстреливают. Очень легко попасть под “шальную” пулю. На несколько поселений там всего один автомобиль скорой помощи, она не приезжает тогда, когда продолжаются обстрелы. В поселке Золотое-4, когда мы там ночевали, во время обстрела погибла женщина. Скорая помощь к ней не поехала. В больнице решили не рисковать жизнью врачей и машиной».

По сравнению с 2014 годом, мирным жителям жить чтало несколько лучше, – говорит Ольга Саламатова. Местные власти пытаются наладить жизнь, но сделать это под постоянными обстрелами невозможно. Как ремонтировать дороги и вставлять окна, если через неделю-две их все равно разобьет очередной минометный обстрел?

«Там есть населенные пункты, где постоянно пытаются привести все в порядок: затягивают окна пленкой, пытаются вставлять стекло. Затем новый обстрел – и надо все снова ремонтировать, снова надо искать помощь. В некоторых местах обстрелы случаются настолько часто, что власть даже не пытается делать ремонты. Например, в Станице Луганской почти все окна в здании районной администрации пробитые пулями. Ремонтировать их нет смысла – ведь райгосадминистрация находится в зоне обстрела.

Сейчас люди готовятся к зиме. В прошлом году было хуже. Сейчас ситуация выглядит значительно лучше: много где здания отремонтировали. Однако как только пройдет обстрел – все надо восстанавливать. Некоторые люди считают, что лучше пока не ремонтировать свои дома. Они просто закладывают окна кирпичом, оставляя сверху небольшую щель, через которую в дом попадает свет».

Официально в Украине насчитывается 1 800 000 вынужденных переселенцев. Однако многие люди возвращаются к своим разрушенным домам. В поселке Золотое-4, разделенном фронтом пополам, в школу ходит примерно 70 детей. Во дворе каждого дома выкопанные ямы, где дети прячутся во время обстрелов. В фронтовой зоне остаются и те, у кого в семье лежачие больные или пожилые люди. Почему эти люди не могут уехать или возвращаются в поселение, где не утихает стрельба? Потому что найти работу в другом городе трудно, а на оплату квартиры уходит больше, чем беженцы зарабатывают.

«Людям некуда ехать, а те кто едут, едут в никуда. Зацепиться на новом месте могут только те, кто имеет родных в других регионах Украины, которые могут отдать им хотя бы половину комнаты. Едут те, кто имеет хоть небольшой шанс получать социальные выплаты. Если же этих шансов нет, люди возвращаются. Потому что у них есть хоть какая-то крыша над головой, у них есть соседи, которым они доверяют и вместе с которыми могут решать проблемы. У них есть свой огород. И пусть по огороду по ночам летают пули, но там можно что-то вырастить, там можно разводить пчел и собирать мед. Когда мы ехали оттуда, мы купили этот мед, поскольку это единственный заработок, который люди могут иметь».

Почему правозащитники ездят в прифронтовую зону? Нужно, чтобы мир знал о проблемах мирных жителей и заставлял украинское правительство их решать. Детей надо вывезти из-под обстрелов, – подчеркивает сотрудник Украинской Хельсинской ассоциации прав человека Алексей Беда.

«Этих людей нужно оттуда вывезти. Надо дать им нормальное временное жилье: поселить их в каких-то санаториях, профилакториях, общежитиях, пока конфликт не перейдет в мирную фазу, или пока эти люди не начнут самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Вторая задача, которую срочно необходимо решить – это организация жизнеобеспечения людей, которые остались на этих территориях. Надо дать им доступ к медицине, образованию, другим социальным услугам. Если приезжаешь в Станицу Луганскую и видишь очередь в полтора километра к единому в городе банкомату – то понимаешь, что там надо установить по крайней мере еще один банкомат. Нужно сделать простые, элементарные вещи».

Жизнь мирных жителей по другую сторону фронта, на территориях, контролируемых пророссийскими сепаратистами и российскими наемниками, выглядит еще хуже, – говорят правозащитники. Люди пытаются справиться с теми же проблемами: разбитыми домами и дорогами, отсутствием работы и медицинского обслуживания – но денег и прав у них еще меньше. В скорое окончание войны правозащитники не верят.

«Участником этого конфликта является Россия. Несмотря на другие конфликты, в которых она принимала участие – например, в Северной Осетии или Абхазии, я понимаю, что руководство России заинтересовано в том, чтобы сохранить “горячую точку” на территории Украины и давить на этот болезненный мозоль при первой необходимости. Если этот конфликт будет решен – это будет уникальный случай», – с грустью констатирует Алексей Беда.

Александр Попко / Т.А.

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий