Доброволец из Польши: Я верю в Украину
Опубликовано:: Ср, Мар 2nd, 2016

Доброволец из Польши: Я верю в Украину

Конрад почти полтора года воевал на Донбассе в рядах добровольческого батальона. Теперь рассказывает о таких, как он, о вере и разочарованиях.

355669793_0

Конрад, Вы недавно вернулись с фронта. Там провели семнадцать месяцев, воевали в добровольческом батальоне против сепаратистов. Поэтому знаете, как выглядит ситуация. Знаю, что Вы видели французский документальный фильм «Маски революции», который более недели назад показал польский телеканал. Как Вы его оцениваете?

– Меня этот фильм поразил очень лично и глубоко. Потому что в нем говорилось о «боевиках», а не «солдатах» Правого сектора, «Азова»… Но это не «боевики», это люди, с которыми я боролся бок о бок, которых я знал. Да, сначала я подходил к ним с определенной осторожностью, она вытекала из того, что определенная символика, история, которую учат украинцы и поляки в определенные свои моменты диаметрально различаются. У поляков Бандера ассоциируется с преступлениями и «Волынской резней», а для украинцев Бандера – это человек, который боролся за независимость их страны, причем этот человек боролся одновременно с несколькими врагами. И я это понимаю, я понимаю, что вы, украинцы, уважаете своего героя, но не знаете той истории, которую знаем мы, поляки.

В этом фильме французский режиссер утверждает, что в добровольческих батальонах воюют одни ультра-националисты, ослепленные своей идеологией… Какие исторические, идеологические темы поднимались во время ваших разговоров с украинцами на фронте?

– Да, они поднимали эту тему, я тоже об говорил (об истории – ред.). В конце концов, эта тема сама вытекала… ведь я – поляк… В моем батальоне преобладали русскоязычные украинцы, но были и добровольцы из Западной Украины, и мы разговаривали об исторических недоразумениях. Но мне было трудно об этом говорить, потому что украинцы учили одну историю, поляки – другую. Этой картой очень умело играют россияне, они являются единственным бенефициаром этого исторического спора. Я лично там, на фронте, думал так: если есть два диаметрально разные взгляды на этот вопрос, и эти разговоры могут закончиться ссорой, то лучше не доказывать свои правоты. По крайней мере, в этой ситуации, когда украинское государство борется с агрессией. На это всегда найдется время. А теперь эти эмоции лучше отложить в сторону.

В своей истории мы, поляки, очень любим повторять, что битва под Варшавой была одним из крупнейших успехов Польши. Но одновременно забываем добавить, что под Варшавой генерал Безручко и сорок тысяч украинских солдат вместе с нами, бок о бок, боролись против большевиков. А полгода позже мы этих украинцев в Рижском трактате продали, а Украину поделили между собой и большевиками. А двадцать лет спустя эта же участь постигла нас, поляков, когда Польшу поделили между собой Германия и Советский Союз. Но об этом эпизоде поляков почему-то не учат в школах. Поэтому, конечно, люди могут разжигать в себе ненависть к украинцам, называть их националистами… но я всегда задаю вопрос – откуда это взялось? Где было ядро проблемы? Ведь ничто не берется вот так себе, из воздуха.

Вы были единственным иностранцем в батальоне?

– Да, в моем батальоне я был единственным из Западной Европы. Был еще один англичанин, но он был очень недолго и не воевал на «передке». Воевал только я. И ребята-украинцы смотрели на меня сначала с таким удивлением… мол, что он здесь делает?

Что Вы отвечали, когда они Вас об этом спрашивали?

– Вы знаете, мир сейчас разделен на людей, которые имеют материалистические взгляды и тех идеалистов, которые остались… Я себя всегда причислял к идеалистам. Не нравилось мне, что когда кто-то хочет сделать в своем государстве порядок, хочет идти в Европу, то «старший» сосед на него нападает, забирает его территорию, а солдат, которые пытаются защищать свое, называет – как в этом французском фильме – «боевиками» и «неонацистами»; манипулирует фактами, врет всему миру… Мне в голове не укладывалось, что так можно делать в XXI веке. А до этого всего доходят еще личные дела – мой дедушка был украинцем, очень патриотичным человеком. Правда, я его не знал…

Итак, в батальоне я был единственным западным европейцем, но кроме меня на фронте было очень много граждан стран бывшего Советского Союза. Белорусы, русские, граждане Российской Федерации, грузины… их было действительно много. В общем, во время продолжения АТО – но я предпочитаю называть эту войну своим именем, ведь в антитеррористических операциях нет «градов», нет танков и иностранных войск. Итак, во время этой войны на Донбассе в добровольческих батальонах против сепаратистов боролись тысячи иностранцев.

Какова их судьба теперь? Они живут в Украине?

– Второго декабря 2014 (я даже имею в телефоне это выступление) президент Порошенко официально заявил, что даст добровольцам украинское гражданство, что они это заслужили… Верховная Рада стоя аплодировала… И что потом? Есть около тысячи иностранцев, которые воевали на Донбассе. Из них 70-80% – это граждане России и Беларуси. Об этих людях знает российское ФСБ и белорусское КГБ, потому что каким-то чудом исследуют их данные. Если они вернутся на родину, то, например, в России их ждет 12 лет заключения при условии, что выживут – ведь там они будут предателями.

До сих пор украинское гражданство получили: один белорус и один россиянин. На днях я узнал о третьем – гражданине Израиля. Многим в гражданстве отказывают. На каком основании? От них требуют справку о несудимости. На мой взгляд, ситуация выглядит, как анекдот: Есть 1941-й год, гитлеровская Германия нападает на СССР, Советский Союз защищается. На территории Советского Союза появляется группа немцев, которые не любят Гитлера, они берут в руки оружие и воюют на стороне Красной армии. Воюют до 44-го года, до Сталинграда. Затем просят о гражданстве. А на это им Сталин говорит: Ребята, все прекрасно, вы хорошо повоевали! Но мы не можем вам дать гражданства, пока не принесете из Гестапо справки о несудимости.

Конрад, какие у Вас были отношения с украинцами? Как к Вам относились воины из батальона?

– Вы знаете, они – как моя семья. Это просто мои ребята. А я – их. Семьи, как говорится, не выбирают. Но там – все очень просто…

За что борются украинцы? За что воюют?

– Это очень сложный вопрос… то есть ответ на него является сложным, сам вопрос является нормальным. Ответ является сложным и полным парадоксов. Вы знаете, на фронте я встретился с тем, что мои ребята были готовы умереть за Украину, они были готовы посвятить свою жизнь родине, они – гордые и настоящие воины… Но одновременно они говорили, что когда закончится война, то хотели бы уехать из Украины. Я этого долго не понимал, пока не увидел, что происходит в Украине. Майдан был за то, чтобы страна вошла в Европу. А чтобы это произошло, должна измениться система. Изменение же системы – это полная перестройка и отодвинуть определенных людей от власти. А этого сейчас нет. И в моем батальоне все чаще я слышал вот такое словосочетание – «грабить народ».

За расстрелы на Майдане были наказаны одиннадцать человек, в основном – «титушек». Прокуроров не посадили в тюрьму, никого не заменено… а если посмотреть на украинскую армию – это та самая система, которая демонтировала армию, это те же генералы. А эти генералы должны были бы знать, что в конкретном полку нет трехсот действующих танков, а есть только три, потому что эти самые генералы продали те танки. Где же здесь реформы? На это все смотрят рядовые солдаты, которые пошли защищать родину и хотели изменить Украину… И теперь что чувствуют эти люди? Они разочарованы, они чувствуют апатию, и они не верят, что что-то изменится, поэтому хотят оттуда уехать. Вы знаете, я верю в Украину. Но многие уже разуверились.

Имя нашего гостя, учитывая его безопасность, изменено.

Яна Стемпневич и Лидия Залитач, Польское радио

Разместил

Андрон Креп -

Постинг и поддержка сайта/

Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий