Эксперт рассказал о том, зачем Украина Польше
Опубликовано:: Вт, Сен 27th, 2016

Эксперт рассказал о том, зачем Украина Польше

О польской восточной политике рассказывает проф. Пшемыслав Журавский вель Граевський

88849949-e7aa-4e27-936e-2122ec26e38f-file

Какой интерес у Польши поддерживать Украину на международной арене в ее противостоянии российской агрессии? Существует ли на берегах Вислы какая-нибудь сформированная и последовательная политика в этом направлении? И не противоречит ли ей нынешняя историческая политика по польско-украинским отношениям прошлого?

Именно эти вопросы в эфире Польского радио 24 польский публицист Мария Пшеломец поставила эксперту по делам восточной политики и вопросам безопасности, проф. Пшемыславу Журавскому вель Граевському, советнику министра иностранных дел и члену Президентского национального совета развития. Мы предлагаем вашему вниманию фрагменты этого разговора.

Начнем с новой книги господина профессора о том, что Украина действительно нужна Польше. То есть речь идет о книге «Польская восточная политика 1989-2015». Итак, можно сказать, что, когда речь идет о польской западной политике, начиная с 1989 года, то она, собственно, состоит из одних только успехов. Польша стала членом НАТО, стала и членом ЕС. Хуже, зато выглядит восточная политика: у нас ужасные отношения с Литвой, с Украиной начинаем обвинять друг друга во взаимных обидах. Верховный суд России доказывает, что Польша вместе с Германией развязали Вторую мировую войну. Правда, наши отношения с Беларусью стали несколько лучшими, но это трудно назвать каким-то невероятным успехом. То есть, в целом это поражение?

– Нет, я вовсе не воспринимаю это в таких черных красках. Это зависит от того, какие факты мы приведем для общественного мнения. Ведь так же мы бы могли сказать, что мы вошли в довольно единодушный круг так называемой Бухарестской девятки и в восточный фланг НАТО со всеми странами Балтии, Вышеградской группой, Румынией и Болгарией. Мы достигли своей цели, то есть решение варшавского саммита НАТО подтвердили постулаты, заявленные в Бухаресте.

Но не стоило бы это, скорее, назвать западной политикой?

– Нет, потому что одним из существенных элементов польской международной политики как таковой – а она должна быть единогласной, чтобы быть эффективной – является поиск инструментов решения проблем, которые, так складывается, прежде всего, появляются на Востоке, а учитывая нехватку собственного, польского потенциала, мы должны находить дополнительные средства. Ими же, рядом с силами непосредственно заинтересованных народов, находящихся в таком же положении как и мы, то есть расположенных в нашем регионе, является, конечно НАТО и Соединенные Штаты, а также Европейский Союз. И это, собственно, для решения, прежде всего, тех вызовов, которые появляются вследствие российских действий, скажем об этом откровенно, мы стараемся или привести к региональной интеграции, или влиять на политику НАТО и ЕС.

Итак, мы имеем восточный фланг НАТО…

– Есть восточный фланг НАТО в процессе его укрепления. Есть также литовско-польско-украинская бригада, которая, собственно, формируется. Также мы имеем прекрасное сотрудничество в рамках отношений со странами Балтии, что также распространяется на Скандинавию – я бы это так назвал. Кроме этого, есть очень хорошее взаимодействие с Румынией, а в последнее время проявились очень хорошие отношения с Украиной во время визита господина президента в Киев. Что, конечно, не значит, что мы не имеем в этих отношениях никаких проблем, которые бы не требовали решения, и что эти проблемы просты.

Но все равно это выглядит не так впечатляюще по сравнению с тем, что делал Лех Качиньский. Здесь стоит напомнить об Энергетическом саммите 2007 года, или совместной акции президентов стран Балтии и других стран Восточной Европы, которые, собственно, в определенном смысле спасли президента Грузии Саакашвили. Это были польские инициативы, такие важные вещи, которые Польша делала на Востоке в рамках сотрудничества с президентами Литвы и Украины. Не является ли, следовательно, так, что последним президентом, который имел целостное видение восточной политики, был, собственно, Лех Качиньский?

– Что ж, моя книга посвящена этому периоду, то есть до конца 2015 года. И я соглашаюсь с вашим мнением. Следует сказать, что после ухода от так называемой Ягеллонской политики, от видения покойного президента Леха Качиньского, после возвращения к региональной политике, а также и резкого изменения, которое произошло не из-за решения Польши, а из-за тех событий, которые были вызваны развитием ситуации в Украине в 2014 году, конец потепления польско-российских отношений – все это стало следствием изменений в российской, а не польской политике…

Не есть ли так, что в польской международной политике начинает доминировать мотив, присущий национально-демократической идеологии: важнейшие поляки и наше видение истории и того, что мы называем кресами?

– Такой мотив, конечно, тоже здесь заметен, но, думаю, он не определяет ключевых стратегических направлений польской международной политики. Чем-то одним являются исторические декларации, касающиеся ситуации 70-летней давности, а чем-то другим – конкретные военные, экономические или политические решения по актуальной ситуации и будущему. Конечно, память об истории или политических актах, о которых напоминают, также влияют на сегодняшние отношения. Это важно, историческая память имеет значение для общества, потому что она болезненная, но она не определяет того, что происходит в наши дни. И здесь, считаю, мы, прежде всего, должны помнить о той совместной бригаде, сосредотачиваться на наших политических отношениях, на польской позиции по российской агрессии, на ее отношении к Украине, к военному укреплению стран Балтии в качестве потенциального объекта проверки единства НАТО со стороны России. Это конкретные факты. Историческая дискуссия, конечно, также является фрагментом этой действительности, но она не является мотивом, который в ней доминирует.

Однако, Украина на самом деле нужна Польше? Сейчас здесь появляются голоса о том, что нет смысла инвестировать в Украину, потому что Порошенко и так договорится с Москвой, а Польша окажется ни с чем…

– Это определенный набор лозунгов и стереотипов. Я думаю, что объяснение всей этой ситуации требует многочасовой лекции. Но, коротко говоря, во-первых, надо помнить, что исторический польско-украинский конфликт касался пяти из двадцати пяти нынешних областей Украины. Что это имело место более 70 лет назад, более два поколения назад. Что ситуация, которая стала основой этого конфликта – а он, не забывайте, не начался в 40-х годах, а де-факто нарастал с весны народов, а к вооруженной фазе перешел в ноябре 1918 года – следовательно, эта ситуация возникла из факта, как это назвал один из, по моему мнению, лучших польских специалистов по украинским вопросам Анджей Ольшанский, что как поляки, так и украинцы жили тогда на той же родной земле. Здесь, конечно, можно говорить о польской военной колонизации межвоенного периода, но это уже мифологизированное дело, что в целом на всех восточных окраинах в межвоенный период касалось лишь около семи тысяч человек. То есть, фактически, она не имела влияния на этническую структуру, хотя и воспринималась украинской стороной очень болезненно. Но никто там не был не в себе, то есть никто не был колонистом, оккупантом, следовательно, такая ситуация уже не имеет места.

PR24/А.М.

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий