Евромайдан – это не только революция, но и антироссийское восстание
Опубликовано:: Вт, Фев 23rd, 2016

Евромайдан – это не только революция, но и антироссийское восстание

О ходе Революции достоинства рассказывает польский журналист, а с ноября 2013 года – корреспондент Радио WNET в Украине Павел Боболович

805777

Революция достоинства, вторую годовщину завершения которой мы отмечаем в эти дни, разделила историю Украины и Европы на периоды «до» и «после» Евромайдана. Течение тех драматических событий в студии Украинской службы Польского радио вспоминает польский журналист и публицист, а с 2013 нынешнего года корреспондент Радио WNET в Украине – Павел Боболович, с которым разговаривает Анатолий Зимнин.

Вы были на Майдане начиная с ноября 2013 года, а значит, воочию видели все этапы революции достоинства. Ноябрь 2013 – мирные протесты под флагами ЕС. Январь и февраль 2014 года – схватки, стрельба, кровавый четверг, более 100 погибших. А можно понять Майдан, не находясь на нем?

– Я задумываюсь над тем, насколько я сам, там находясь, понял Майдан. Ведь это очень сложный процесс, который происходил не только в Киеве. Майдан – это лишь символ этого процесса. Стоит помнить, что с декабря 2013 мы были свидетелями событий, которые проходили во многих регионах Украины, в том числе и на Востоке… Я приехал в Киев 27 ноября не планируя освещать ход украинской революции. Но, когда оказалось, что масштаб протестов чрезвычайно большой, я понял, что происходит что-то очень важное… Даже когда Евромайдан перерос в Революцию Достоинства, я имею в виду символическую дату 1 декабря – проведение «манифестации миллиона», это все еще не было то именно, что произошло в феврале 2014 года.

Я помню, что именно тогда на польских телеканалах транслировали ваш репортаж с улицы Грушевского, где были слышны выстрелы, где люди бежали от «Беркута», который их бил. Вам, кажется, тогда досталось. В те трагические моменты, была ли у вас уверенность, что Евромайдан победит?

– Было много моментов, когда все думали, что это – конец, и такая атмосфера передавалась также и журналистам. И я также подвергся подобным настроениям – и думал, что уже конец. И таких событий было много – одно из них, о котором вы упомянули, – это 26 января, когда «Беркут» атаковал, появились первые смертельные жертвы, когда «беркутовцы» вышли за свои границы и к тому же стреляли. С того момента ничего уже не вызывало уверенности, в любой момент была возможность, что «Беркут» может атаковать штаб революции – Дом профсоюзов. Я там находился постоянно, ночевал, был с протестующими. Мы имели там помещение, мы называли его пресс-центом, в котором находились журналисты со всего мира… И постоянно появлялась информация, что именно этой ночью состоится наступление, которое положит конец Майдану…

азалось, что протесты могут завершиться, а позже – в феврале – казалось, что Майдан может закончиться кровью. 18 февраля, после атаки в Мариинском парке, когда появилась информация о большом количестве раненых, но неизвестно было, какой масштаб жертв, казалось, что это – конец Майдана. Тогда была разбита самооборона Майдана – основа для вооруженного обеспечения революционеров или повстанцев. У меня не было сомнений, что Майдан в определенном моменте был не только революцией, но и восстанием, которое носило антироссийский характер. Именно поэтому можно говорить о плавном переходе этого восстания в войну на Востоке. И многие лица обращают внимание на то, что эти процессы тождественны.

Можно ли теперь, после двух лет с «черного четверга», дать оценку визита в Киев министров иностранных дел Германии, Франции и Польши, их переговорам с Виктором Януковичем? Сегодня можно встретить противоположные оценки этой миссии и договоренности, которую достигли министры.

– Реакцию мира, реакцию Запада можно оценить не только на основании той последней миссии министров иностранных дел, которые посетили Киев во время наиболее драматических событий, но и следует обратить внимание, как Запад вел себя раньше. И здесь было видно «испортит лицо Европы» и непоследовательность США. У меня нет никаких сомнений – если бы Европа более решительно обратила внимание на то, как можно решить этот конфликт, если бы она не поддерживала Януковича, если бы однозначно заявила, довела до сведения Януковича, что он не имеет никаких шансов чтобы продолжать свое президентство, то события развернулись бы иначе…

Министр Радослав Сикорский ни разу не появился на Майдане, хотя в Киеве он был. Он выбрал переговоры с Януковичем. Конечно, все могут согласиться: да, дипломат не мог идти к протестующим. Но это – лицемерие, ведь американские политики ходили к тем, кто был на Майдане. Они показали, что поддерживают Майдан, что протестующие могут на них рассчитывать. Такой поддержки со стороны западных политиков не хватило 18 февраля, а переговоры, которые вели министры иностранных дел, оказались фикцией. Это не их договоренности привели к завершению Революции Достоинства или к бегству Януковича, а действия Майдана. То есть судьба Майдана была в руках людей, а не политиков. И если мы говорим о важной роли Европы, то она свелась в определенном смысле к огромной измене этих идеалов, ведь Евромайдан – это единственная революция, которая проходила под флагами ЕС и еще и на баррикадах. Я не могу вспомнить страны, где стреляли в людей, которые выступили под флагами Евросоюза. Однако эта Европа, в которую так верили на Майдане, оставила протестующих самих, но эти люди справились.

Вы упомянули американских политиков, которые были на Майдане, но там также были и польские политики – представители как власти, так и оппозиции. Кажется, украинский Евромайдан в то время объединил политическую сцену Польши.

– Не только политическую сцену. Считаю, что таким очень хорошим примером было также сотрудничество польских журналистов… Но, конечно, много политиков из разных партий появлялись. Я рассказывал о тех, которых не хватило на Майдане, но были и те, кто на Майдане даже жил, так как депутат Сейма Малгожата Госевська, которая находилась в Доме профсоюзов и объявила, что там останется, в частности в те моменты, когда существовала угроза штурма. Это была большая поддержка для протестующих. Среди людей господствовало убеждение, что в присутствии западных политиков «Беркут» не решится на силовые действия. Если вспомнить 20 февраля, то этих политиков просто не хватило, и не только западных, но и украинских, наиболее известных – они просто куда-то исчезли… Мы тогда говорили о том, что сегодня может показаться наивным или абстрактным: а что бы было, если бы западные политики имели круглосуточные дежурства на Майдане? Могла бы ситуация развиться иначе?

Украина сейчас переживает экономический кризис и политическую турбулентность. Многие лица, в том числе представители наименее защищенных групп населения (пенсионеры, бюджетники) отчаялись. Погибнут ли достижения Евромайдана в этой волне разочарования?

– Конечно, ситуация в которой оказалась Украина сегодня, очень сложная. С одной стороны говорится о необходимости проведения рыночных реформ, сопровождающихся повышением коммунальных тарифов, а это ударило, прежде всего, по самым неимущим группам населения… Все это привело к тому, что в течение последних 3 лет у многих украинцев есть ощущения, что их уровень жизни снизился… К тому же украинцы перестают верить, что политические изменения, которые наступили после Майдана, настолько глубоки… В Украине проходит политический кризис… и мы не знаем, что будет происходить дальше. Часть наблюдателей видит в правительстве Яценюка гарантию экономической трансформации и завершения процесса реформ, а вторая часть замечает, что власть только делает вид, что проводит реформы, и именно поэтому правительство не имеет общественной поддержки. Дополнительно, все это происходит во времени, когда на востоке страны идет настоящая война, которую власть в Киеве войной не называет, употребляя термин АТО. Трагическая ситуация глубокого экономического кризиса, незакрытых коррупционных дел, когда представители предыдущей системы не привлечены к ответственности, – все это воспринимается украинцами очень болезненно… А обещанных больших изменений не видно. Это не лучший момент для Украины. Даже если взять дело Майдана. Мне трудно представить, что после двух лет с тех событий обвинения предъявлены лишь трем силовикам, еще несколько задержаны, еще кто-то подозревается. А что с теми, кто издавал приказы? Кто это был? Ответа нет до сих пор… Оказывается, что никто не ответил за свои действия.

Анатолий Зимнин, Польское радио

Разместил

Андрон Креп -

Постинг и поддержка сайта/

Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий