Современные реалии призыва и службы в ВСУ
Опубликовано:: Пн, Апр 6th, 2015

Современные реалии призыва и службы в ВСУ

Как только начинается новая очередь мобилизации, киевский городской и районные столичные военные комиссариаты получают множество обращений от «дружелюбных» граждан, которые сигнализируют военкому о том, что, мол, вот такой-то нехороший сосед уклоняется от призыва, а такому-то, пьянице, наркоману, хулигану, стоит направить повестку, пусть пойдет повоюет, исправится или просто искупит.

1378277706_1362507633_army

В большинстве случаев речь идет о восприятии армии как института карательного – и карательного не в отношении далеких сепаратистов, а в отношении тех, кто призывается на военную службу. «При таких условиях мне в армию идти не стоит» – вот позиция абсолютного большинства военнообязанных. К сожалению, за уходящий год с начала первой очереди мобилизации государственное и армейское руководство сделало очень много ложных шагов, чтобы общий патриотический подъем и желание защищать Родину изменились скепсисом и недоверием к целесообразности становиться в ряды Вооруженных сил Украины.

95% нежелающих

Они редко фигурируют в СМИ, но реалии таковы: если в марте-апреле 2014 года в военкоматы не приходили 70% военнообязанных киевлян, которым присылали уведомления о мобилизации, то при ее второй очереди нежелающих было уже 80%, третьей – 90 %, а теперь (с 20 января 2015 года) цифра достигает 95%. Об этом свидетельствуют наши источники в отделе учетно-мобилизационной работы Киевского горисполкома.

Стоит заметить, что названные лица – это не «уклонисты». Классический «уклонисты» – те, кто уклоняются от явки в военкомат, когда уже получили повестку официально, на руки. Такое должно влечь за собой административную и даже уголовную ответственность. А 95% – это военнообязанные, до которых по разным причинам не доходит оповещения о необходимости явиться в РВК. Человек может бежать, куда глаза глядят во время мобилизации или прятаться на балконе, когда в дверь стучит незнакомый, или просто жить по другому адресу, находиться в командировке и тому подобное. Низкое качество работы, а порой даже саботаж руководителей предприятий, представителей местной власти, ЖЭКов и т.п., которые тоже уполномочиваются разносить повестки, из этой же оперы. К ответственности тех 95% «нежелающих» привлечь практически невозможно.

Вдумайтесь: почти 95 из каждых 100 киевлян, к которым обращаются с вызовом военкоматы, игнорируют его. В некоторых регионах это количество меньше, а в некоторых даже больше, в том числе на Западе Украины. Катастрофа? Не совсем. Хотя…

Перед началом четвертой очереди мобилизации Генштаб поставил перед военкоматами четкую задачу: в 2015-м обеспечить значительно более высокое качество призыва, чем в прошлом году. Один из ключевых критериев – надлежащий уровень профессиональных знаний и подготовки граждан, которые мобилизуются в ряды ВСУ. Планировалось, что «под ружье» будут ставить только людей с опытом, которые имеют те военно-учетные специальности (ВОС), в которых нуждаются армейские подразделения.

Оказалось, чтобы мобилизовать в армию 1 тыс. человек, нужно разослать чуть ли не 40 тыс. (!) повесток. В таких условиях уже не приходится перебирать «материалом», свидетельствуют военкомы. Приходится брать тех, кто просто не скрывается от РВК и получает положительную оценку на медосмотре.

Мобилизованные в 2015 получают современный камуфляж, канадские берцы, амуницию совсем другого сорта, чем год назад. То же и с питанием

«В связи с недостаточным количеством обученных резервистов, которые при этом не уклоняются от призыва, Генеральный штаб ВСУ оставил два критерия, по которым он осуществляется: пригодность по состоянию здоровья и желание защищать Украину», – признает в. и. о. военного комиссара Киевского горисполкома Валентин Кожуховский. Именно поэтому сейчас в армию берут и тех, кто никогда не служил и не учился на военных кафедрах, а для замещения должностей командиров разведвзвода переучивают финансистов запаса.

Аврал 2014-го и реалии 2015-го

Было бы ошибкой говорить, что качество комплектации ВСУ в рамках четвертой очереди мобилизации сравнению с 2014 г. не выросло. Качественные сдвиги есть, и их немало.

Год назад автор этих строк проснулся, казалось бы, в обычную мартовскую пятницу в шесть часов утра от звонка на стационарный телефон. Автоответчик записал короткий месседж, работник Дарницкого РВК озвучивал, как бы извиняясь: «На основании указа президента вы на 9:00 явиться в райвоенкомат…». Повестки не было. Медосмотра тоже. «Перед нами поставлена ​​задача, временные рамки: на вчера, и мы не могли действовать иначе», – оправдывается теперь военком.

Уже вечером того же дня автобус доставил нас в первую отдельную гвардейскую танковую бригаду в Черниговской области. Форму выдали: берцы, камуфляж-«дубок», советское нижнее белье «Белуха», как у Бумбараша времен гражданской войны, сначала спать приходилось без подушек, одеял и матрасов на голых панцирных кроватях, покрываясь бушлатом. У некоторых рекрутов была открытая форма туберкулеза, у некоторых – эпилепсия. Людей внезапно оторвали от семей, фирм, предприятий, городов, ферм. Большинство считало, что это только десятидневные военные сборы, и под конец первой недели службы в части случился настоящий пьяный бунт на плацу с попыткой штурма «оружейок». Вспоминается, как испуганные районные военкомы, которых командир бригады вызвал, чтобы объяснили ситуацию, бежали дальше, чем видели. Самого командира защитила сознательная разведрота. Ситуация в военной части – и не только в нашей – оставалась напряженной еще несколько дней, пока командование «для разрядки» не санкционировало полулегальные отпуска и «дни открытых дверей». Боевое слаживание в батальонах продолжалось неполных три недели, после чего нас на некондиционной технике разбросали по блокпостах. Некоторые поехал прямо в зону АТО…

Но это было в прошлом году. Теперь мобилизация происходит иначе

Призванных отправляют не в военные части, а в учебные центры: в Яворов, Ровно, Десну и тому подобное. В течение месяца там они вспоминают некогда приобретенные навыки или приобретают новые военные специальности. В зону АТО мобилизованные попадут не напрямую и не скоро. Да и не все попадут. В армейских казармах пахнет так же неприятно, но камуфляж выдают современный, берцы канадские, амуницию совсем другого сорта, чем год назад. То же и с питанием. Все это благодаря стараниям руководства Минобороны и волонтеров, помощи западных партнеров.

Поражения на информационном поле

Как и вообще во всей этой военной кампании, в истории силового противостояния с сепаратистами и Россией нет комплексного подхода к информированию населения и формированию его настроений. Соответствующие структуры Минобороны погрязли в беспомощных, солдафонских шаблонах прошлого. Полное бессилие демонстрирует и «Минстець», и носитель аналогичных функций – Гостелерадио. СМИ ставят перед собой корпоративные цели, гонятся за дешевыми сенсациями, а некоторые, например газета «Вести», почти не таясь, подают идеологические патроны врагу.

При этом осмелюсь утверждать, что и те медиа, которые изо дня в день воспевают ратный подвиг украинских воинов и в своих репортажах держат наивысший градус событий «на передке», делают стране медвежью услугу. Да, война – это трагедия, бои иногда идут ожесточенные, даже в дни так называемого перемирия гибнут наши солдаты, и героев нужно почитать. Однако у потребителя этого бесконечного информационного продукта volens-nolens создается впечатление, что служба в Вооруженных силах – сплошные «тяготы и лишения», ежедневный ад и из армии только чудом можно вернуться живым. За кадром остается информация о том, что не все мобилизованные участвуют в АТО. Боевые потери достигают 0,5-1% общего количества военнослужащих.

По закону за мобилизованными сохраняется прежнее место работы и выдается средняя зарплата по предприятию. А в ВСУ в зависимости от должности они получают ежемесячно от 2100 до 4500 грн, и в период пребывания в зоне АТО указанная сумма удваивается. То есть, если человек работал на «гражданке» и был призван, он получает две зарплаты параллельно. А еще ежегодные оздоровительные по случаю законного отпуска и дополнительную материальную помощь. Знают ли об этом те, кто скрывается от повесток?

Для «решения социально-бытовых вопросов» воинов регулярно отпускают домой в порядке очереди до 30% количества подразделения одновременно, и это без учета ежегодного 30-дневного отпуска. Многим местные власти нарезают земельные участки. Плюс льготы участникам АТО и боевых действий. Наконец, в случае ранения выплачивается компенсация в зависимости от степени утраты трудоспособности. А семьи погибших получают 609 тыс. грн.

Мало ли весит весь этот социальный пакет в дополнение к значимости выполнения почетной обязанности защищать Родину? И чья задача донести до людей также и эту правду о войне, кроме той, уже привычной, страшной? Приложить материальную мотивацию к нравственной…

Мед, бочка дегтя и беспорядок

В нашем обществе удивительным образом сочетается огромный патриотический подъем (хотя, следует признать, он понемногу идет на спад), мощный волонтерский импульс на помощь фронту и массовое нежелание защищать страну в составе регулярной армии. Чтобы «перебить» каждый лживый слух или ложное утверждение вроде «вот когда будет объявлена ​​война, тогда я пойду», нужна кропотливая, системная работа государственной машины. Составляющие этой работы очень просты: профессионализм и правда. Зато одна неудачная военная операция вроде Иловайской или Дебальцевской весит больше, чем тысяча бравурных телесюжетов, и сводит на нет многомесячные усилия по улучшению имиджа ГШ, МО и ВСУ в целом. А откровенная ложь о таких операциях усиливает неприятие многократно.

Эту войну вряд ли удастся выиграть, если параллельно с АТО не проводить реформу армии, в том числе и на мобилизационном направлении. Между тем в Главном управлении оборонного и мобилизационного планирования Генштаба только сейчас заговорили о призыве журналистов не просто стрелками, а пресс-офицерами при военных подразделениях. А также о необходимости создания Единого государственного реестра военнообязанных.

Сейчас в этой области царит откровенный беспредел, нет системного электронного учета, только картотеки в райвоенкоматах. Ответственность за нарушение закона о воинской обязанности минимальная, поэтому целая армия военнообязанных не стоит на учете ни в одном военкомате (соответственно не может быть мобилизована), он ведется на некоторых предприятиях. И потом люди искренне удивляются, что им приносят повестки на работу и требуют брать у военкомов разрешение на выезд за границу или переезд в другой регион.

Реформы и оптимизации требует сама система военкоматов, где процветает такое благоприятное поле для коррупции, а за пеной бессмысленной бумажной отчетности, часто высосанной из пальца, теряется главное – конкретная работа с призывниками и военнообязанными.

Взять хотя бы такой аспект. Нужны ли в РВК психологи? Ответ однозначен: да. Уже посреди четвертой очереди мобилизации такая должность стала появляться в райвоенкомовских «штатках». Но должно пройти немало времени, чтобы галочка в рапорте для высшего командования превратилась в действенную единицу. Чтобы этот психолог был действительно профессионалом своего дела, а не госслужащим, который получил это кресло «по дружбе» вследствие сокращения других должностей в РВК. Чтобы он пропустил через себя каждое оповещение о мобилизации и чтобы его профессиональный вывод весил не менее слова членов медкомиссии.

Это действительно важно. Ведь ни одно суперсовременное летальное оружие, поставленное в Украину Западом, не даст достойный отпор империи зла, если этим оружием будет некому управлять. И если человек при этом оружии не будет адекватным или не осознавать своей миссии.

Оценка эксперта Ларисы Волошиной, психолог:

Первая волна мобилизованных, срок службы которых подходит к концу, – это удивительный «психологический коктейль» из трех больших групп, каждая из которых имела проблемы с мотивационно-психологической готовностью к военной службе. Первая категория – люди, которые пришли в ряды ВСУ еще в мирное время, поэтому, принимая решение связать часть своей жизни с военной службой, они оказались психологически не готовы ни к военной опасности, ни к идентификации противника как врага.

Вторая – добровольцы, принявшие решение сознательно под влиянием патриотического импульса, но не были готовы к структуре и порядкам нереформированной армии.

И третья категория – те, кто никогда не собирался связывать свою жизнь с окопом и казармой, оценивал свою мобилизацию как принуждение или роковые обстоятельства.

Каждая из этих групп адаптировалась к военной действительности по-своему. Поэтому, особенно в начале, наблюдались нарушения дисциплины, нервные срывы, дезертирство и др. Такие проявления поведения как раз и свидетельствуют об огромной психологической нагрузке, вызванной недостаточной мотивационной готовностью.

Сегодняшняя мобилизация приобщает к войскам людей, которые уже понимают опасность и делают это сознательно. Они умеренные, ответственные и осторожные, следовательно, их требования к системе, которой является армия, будут намного выше, чем у добровольцев, готовых «оружие добыть в бою», или у тех, кто «так не договаривался», подписывая контракт с ВС.

Аврал первых месяцев войны прошел. Пришла пора системной психологической работы как с новыми призывниками и их мотивационной составляющей, так и с теми, кто вернется к мирной жизни, отслужив свой срок, а это около 50 тыс. человек.

Дмитрий Лиховий

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий