Старый сепаратист поблагодарил «правосека»
Опубликовано:: Пт, Июн 19th, 2015

Старый сепаратист поблагодарил «правосека»

“Иди, откуда пришел. Сосед… Твой дом где? В Западенщина или еще дальше? А я здесь с детства живу. Оккупант ты!”

f_kozak-eskz_chuchupa_-oleg_1402748656

– А давайте, дед, я вам дров нарублю… Старик молча повернулся ко мне и наградил таким взглядом, будто хотел испепелить.

– Да что же вы сердитесь, я просто предлагаю. Все равно бездельничаю сейчас, а вы уже закашлялись, чуть дышите – не унимался я.

– Иди, откуда пришел. Сосед… Твой дом где? В Западенщина или еще дальше? А я здесь с детства живу. Оккупант ты! Не нервничайте меня, потому что сейчас тебя этим топором как вгачу! И не побоюсь, что у тебя автомат на плече.

Я оторопел от неожиданности. И тут я услышал голос Боцмана за своей спиной: “Не трогай его, Саврань. Дед Клим у нас еще тот “сепар”. Привыкай к народной любви, новичок…

Наш добровольческий батальон стоял в этом селе уже второй месяц. А я вместе с группой ребят присоединился к ним только вчера. Здесь теперь было достаточно тихо, почти не обстреливали. Но от села, которое несколько раз переходило из одних рук в другие, остались руины. Может, два десятка домов уцелели, в нескольких из них мы и квартировали. А хозяева разъехались кто куда, впопыхах собрав вещи. А вот дед Клим и баба Наталья остались. Как ни уговаривали их наши перебраться в безопасное место, не хотели старые оставлять свою деревню. “На кого же я хозяйство брошу? – Пожимала плечами баба Наталья. – У меня же коза… Шесть курочек… И кот с собакой”.

Тяжело было стареньким. Наши делились с ними хлебом и консервами. Баба Наталья благодарно принимала дары, зато приносила то несколько яиц, то банку молока. Втихаря от деда, чтобы не знал. “Как же так? – Смеялись мы иногда с ней. – Наши продукты дед ест, а поделиться своими не хочет? Некрасиво!», «Да он и крошки в рот из вашей пищи не берет, – оправдывалась баба. – Так я для себя. Ну, разве каши наварю, а ему говорю, что это еще из старых запасов крупа. Ведь есть не будет. Клим кричит на меня, чтобы не брала у врагов… Но есть что-то надо. Разве мы виноваты, что здесь война? Мы же работали всю жизнь, никому в руки не заглядывали…”.

Однажды утром я не услышал привычного цокания топора и старческого кряхтенья. А потом на крыльцо вышла баба Наталья и запричитала: “Ребята, беда! Помогите деда поднять. Радикулит его разбил”. Старик лежал в доме на полу и тяжело стонал. Мы положили его на кровать, потом прибежал наш медик, сделал ему укол. Дед Клим и не поблагодарил, молча лежал, закрыв глаза.

А через несколько дней – новая беда. Баба Наталья поскользнулась на лестнице и подвернула ногу. “Ну и как мы здесь, двое беспомощных, – тихо плакала старушка. – Ни есть сварить, ни в доме убрать… Хоть ложись и умирай. А козу же кто подоит?”.

Но не покинули мы стариков на произвол судьбы. И козу нашлось кому подоить, и кур накормить. И горячим обедом ежедневно дедушку и бабушку кормили. Баба Наталья благодарила и плакала. И дед как-то мягче, разговорчивее стал. Голод не тетка…

Так продолжалось больше месяца. Баба Наталья уже ходила по двору, была на хозяйстве. А дед Клим все еще почти не вставал с постели, разве с палкой по дому немного передвигался. “У него сердце слабое, не выдержит дед долго в таких условиях, – говорил наш медик. – Его бы в больницу надо было”. Но дед категорически отказался: “Вывезут меня в больницу, а дальше что? В свое село я уже не попаду. К дом престарелых вывезут, а я на казенной постели умирать не хочу”. Так и доживали они с бабой здесь, в уничтоженном, но родном селе.

…Однажды, перед самой нашей ротацией, позвала меня баба Наталья в дом: “Петр, тебе Клим что-то сказать хочет”. Я вошел. Дед сидел за столом: чисто одет, причесан, выбрит. В руках он держал деревянную люльку.

– Петр, – говорит мне. – Я слышал, у тебя сын есть…

– Да, есть, – отвечаю. – Назаром зовут.

– Сколько ему?

— П’ятнадцять.

– Молодой человек… Я хотел сказать тебе… Видишь эту люльку? Я хочу, чтобы ты ее забрал себе. А когда старым станешь, то сыну отдашь. Он пусть внуку передаст.

– А что это за трубка? Я так понимаю, что она особенная?

– Еще какая особая, с царских времен! Мой дед Василий с ней Первую мировую прошел. И выжил, ни ранения. Затем отец во Вторую мировую воевал, в Берлин ее донес. Когда умирал, мне передал, как самому старшему сыну. Традиция у нас такая сложилась, понимаешь? Но я ее своим сыновьям не хочу отдавать. Пусть тебе будет. Но береги ее, пообещай!

– Не понимаю, дед. Так у вас есть сыновья? Я думал, вы с бабой одинокие, некому о вас позаботиться…

– Как видишь, мы действительно одиноки. Вы о нас заботитесь, а свои дети отреклись. Хотя и недалеко они. Старший где-то в Славянске. Еще когда связь с ним был, баба просилась к нему, чтобы хоть зиму переждать. Но невестка не пустила, говорит: тесновато нам. А у них целых три комнаты! И мы с бабой всю жизнь помогали чем могли: не было недели, чтобы Наташа им курицы не привезла в город или кусок сала. Картофель как выкопаем – тоже туда везем. И свеклу, и морковь… Они все деньги складывали и собрали на квартиру, на мебель. А теперь на старости, видишь, как получилось: какие-то “правосеки” о нас заботятся, а собственным детям не нужны отец и мать.

– А второй ваш сын где?

– Где-то в ополчении воюет против вас… Если жив еще. Не знаю ничего о нем. Ты возьмешь люльку? Она дорого стоит, здесь Нагубник – видишь, из чистого серебра. Теперь таких не делают. Но ты не продавай ее, хорошо? Держи у себя, может, и тебя пуля не заденет. Я уверен, что не тронет. Добрый ты парень, пусть тебе везет. Понимаешь, меня что беспокоит: как снаряд в дом залетит, то все завалит, живого места не останется. За себя я не боюсь. А деда люльку жалко. Говорю тебе, она еще с царских времен…

А люлька действительно удивительно красивая! Я ехал поездом домой и все вертел в руках, не мог налюбоваться ею. Теперь и не знаю: то ли брать ее на фронт или, может, спрятать дома? И рассказать Назару, чтобы знал, где лежит? И чтобы, когда сам станет дедом, передал ее своему внуку. Ведь хочется продолжить эту хорошую семейную традицию.

Но, видимо, все же возьму с собой. Говорил дед, что трубка счастливая. Если так, то и пуля не возьмет, и войну выиграем. Вот тебе и “сепар”!

Петро Л., “Экспресс”

Разместил

Андрон Креп - Постинг и поддержка сайта/ Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий