Прошлое, настоящее и будущее Евросоюза
Опубликовано:: Сб, Авг 20th, 2016

Прошлое, настоящее и будущее Евросоюза

«Нельзя создать субъект без его идентичности, которая отсутствует у сегодняшней Европы», – говорит доктор Камиль Зайончковский

tmpwWmqHC

Председатель Европейского совета Дональд Туск на этой неделе начинает ряд консультаций с лидерами всех стран Европейского Союза перед запланированным на 16 сентября неформальным саммитом в Братиславе. Темой являются, конечно, последствия выхода Великобритании из ЕС, поэтому в четверг вечером на немецкой земле Бранденбург Дональд Туск встретился с канцлером Ангелой Меркель. Также запланированы уже очередные встречи.

Именно это стало для нас возможностью не только поговорить о будущем Европейского Союза, но и о прошлом и настоящем, которые его определяют.

В студии Польского радио доктор Камиль Зайончковский, Центр европейских исследований Варшавского университета.

– Вопрос о последствиях Брексита – это также вопрос о будущем Европейского Союза, вероятно, без Великобритании?

– Да, хотя кажется, что выход Великобритании из Евросоюза продлится дольше, чем ожидалось, и чем этого хотели бы некоторые европейские политики и Еврокомиссия. Меняется геополитическая и экономическая ситуация мира, поэтому Европейский Союз заново определит свои основополагающие принципы. Потому напомним слушателям, что когда ЕС был создан в 1992 году, мир выглядел совершенно иначе, как в Европе, так и вне ее. Тогда существовала идея, которая функционирует и сегодня в научной среде. Согласно ей, Евросоюз является нормативной или гражданской супердержавой, civilian power. Что это значит? А то, что ЕС не нуждается в войсках, мощной обороне, поскольку может влиять на мир с помощью других орудий.

– С помощью дипломатии, экономики?

– Да, с помощью дипломатии и экономики. И здесь мы имеем два события. 2008 год был такой первой очень выразительной цезурой. Оказалось, что после 2008 года этот мир стал не миром Запада, а миром внеевропейским с доминацией развивающихся рынков. Это Бразилия, Индия и Китай. Конечно, эти рынки имеют множество недостатков. Однако они догоняют европейские страны и Соединенные штаты.

– А этой цезурой, как я понимаю, был финансовый кризис?

– Да, финансовый кризис. И вторая цезура – это, конечно, 2014 год. Тогда оказалось, что военный фактор является важным. Европа и ее лидеры в 1992 году считали, что этот фактор отходит в историю, а это оказалось огромной ошибкой. Итак, подводя итог, можем сказать следующее. В 2016 году мир очень изменился, и Европа должна на это отреагировать. Не удастся быть так называемой гражданской супердержавой, не имея действительно общей оборонной политики и не думая о внешних границах ЕС. Очень много и политиков, и теоретиков говорят такое: нельзя сохранить какую-то империю, какой-то международный субъект, если не заботиться о своих внешних границах. Европейский Союз на данный момент этого не делал.

– Если речь идет о необходимости своеобразной переоценки, то ее осознали, пожалуй, все европейские политики. Вопрос только: в какую сторону следует идти?

– Скажу так: наверное, сегодня нет политической воли, чтобы творить идею так называемой супердержавы. Этого не хотят ни политики, ни общество. Думаю, что решением, которого будут придерживаться политики, будет проработка такого компромисса, который будет согласовывать идею межправительственного сотрудничества с определенными элементами общей политики: там, где можно, – скажут они, – мы откажемся от части компетенций. По моему мнению, это и в дальнейшем будет касаться торговой политики. Зато, мне трудно поверить в то, что европейские лидеры согласятся, чтобы их общая политика, касающаяся вопросов безопасности, была на самом деле общей. А, следовательно, она скорее останется на межправительственном уровне. Вместо этого, она должна стать более эффективной. И третий очень важный вопрос: нельзя создавать сильный субъект без общего цивилизационного фундамента. Коротко говоря, большой ошибкой Европы было то, что в Конституционном трактате, а позже, конечно, в Лиссабонском, не были упомянуты определенные вопросы, касающиеся, я бы это так назвал, идентичности. То есть не было показано, что европейское основание опирается на христианскую цивилизацию. Я уже тогда говорил, что это была большая ошибка со стороны политиков, поскольку факт, что это было бы вписано в трактаты (что Европа имеет христианские корни), не значил бы, что мы бы должны были всем навязывать христианскую цивилизацию. Потому что, как я уже сказал, забота о внешних границах является первым ключевым фактором. А, во-вторых, нельзя создать субъект без его идентичности. Ее же Европа сегодня не имеет.

– Ну а если бы 10 лет назад это было сделано, то как такой пункт в трактате повлиял бы на судьбу Европы сегодня?

– Думаю, что это носило было скорее социологический, психологический характер. Но надо было бы, однако, показать, что Европа уходит корнями в Римскую империю, Грецию и позже… Ведь Европа – это не последние 50 лет. По тому, как мы обучаем студентов, европейская идея вырастает из античности и средневековья. Уже тогда были выдающиеся исследователи, философы, которые говорили о совместной идее Европы. Ведь это в средневековье она стала почти идентичной с христианством. Так что, думаю, что это укрепило бы и надежно подчеркнуло границы Европы. Потому что сегодня они размыты. Очень часто, например сравнивают Европейский Союз и Люблинскую унию. Однако одной из причин поражения последней, созданной Польшей и Литвой, было отсутствие общей идентичности. Люблинская уния развивалась и росла, но оказалось, что общего знаменателя, культуры в ней не существует. Об этом говорит и правая рука, и левые, поскольку об этой совместной культурной идентичность уже очень давно писал и Колаковский, и Бауман. Ошибкой, следовательно, было то, что обществу не объяснили, что упоминание о христианской цивилизации не равнозначно с ее насаждением. Речь шла только о том, чтобы показать, откуда мы произошли.

PR24/А.М.

Разместил

Андрон Креп -

Постинг и поддержка сайта/

Для связи: andronus1@gmail.com

Оставьте комментарий